Гуманистическое измерение реальности

Премия Алексиевич — не почетная премия, выданная консенсусному живому классику, а во многом провокация прямого действия.
Гуманистическое измерение реальности

Нобелевская премия по литературе за 2015 года сенсационно — как минимум для русскоязычных читателей — была присуждена белорусской писательнице Светлане Алексиевич. Алексиевич не самый типичный нобелевский лауреат: она известна своими книгами в документальном жанре (из-за чего ее иногда неловко называют журналисткой). Она прославилась еще в 1980-е книгой «У войны не женское лицо», составленной из интервью с женщинами, пережившими Великую Отечественную; затем ее героями становились ветераны Афгана («Цинковые мальчики»), свидетели Чернобыля («Чернобыльская молитва»), соотечественники, пережившие девяностые («Время сэконд-хэнд»). Кажется, и сам Нобелевский комитет, присудивший премию с формулировкой «за ее многоголосое творчество — памятник страданию и мужеству в наше время» прекрасно понимает, что сделал что-то очень необычное. N+1 попытался разобраться в смысле этого выбора.

Стоит начать с того, что премия Алексиевич — это, прежде всего, премия не нам; и не только в том смысле, что лауреат, хоть и пишет по-русски, гражданка Белоруссии. Мы привыкли, что смысл Нобелевской премии — это не почествовать научный ум или выдающегося деятеля, а потешить национальное самолюбие; поэтому, например, мы с таким удовольствием причисляем к «своим» лауреатам и британских физиков Гейма и Новоселова. То же и с литературой: приятно думать, что Нобелевский комитет выдает культуре, к которой принадлежит писатель, справку, что больше нигде такой уникум родиться бы не мог. Но читатель, взявшийся за документальные романы Алексиевич, не утонет в убаюкивающей гордости за страну и историю; напротив, самый чувствительный, конечно, будет шокирован.

Премия Алексиевич — это вообще не почетная премия, выданная консенсусному живому классику, (вспомним позапрошлогоднюю лауреатку Элис Манро, ушедшей из литературы еще даже до присуждения премии). Это во многом сознательная провокация прямого действия — знакомства с творчеством Алексиевич и ее героями.

И резонная: страшные и эмоциональные книги Алексиевич бессмысленно покупать и ставить на полку, их надо читать.

Комментарии
Комментарии