Дэвид Кроненберг: «Я никогда не собирался предсказывать будущее»

На презентации своего дебютного романа режиссер час отвечал на вопросы Антона Долина и зрителей: прошлое, будущее, религия, философия, кинематограф, водка и Фрейд.
Дэвид Кроненберг: «Я никогда не собирался предсказывать будущее»

Вопросы Антона Долина

Вы сразу решили писать роман или изначально это был сценарий для фильма? Когда вы решили заняться литературой?

Когда я был молод, я вообще-то собирался стать писателем, а вовсе не режиссером. К тому моменту, как я начал снимать фильмы, в Канаде киноиндустрия практически не была развита. Там никто не планировал становиться кинорежиссером — режиссерами становились в Голливуде, а не в Канаде. У нас было больше развито телевидение. Мой отец был писателем, так что и я собирался писать романы. В этом свете, конечно, довольно забавным кажется тот факт, что первый свой роман я написал и выпустил только сейчас, спустя 50 лет с того момента, как впервые собрался это сделать. Конечно, я чувствую полное удовлетворение от того, что это наконец произошло.

Сегодня мы смотрим «Обед нагишом» — фильм, который вы поставили по одному из самых амбициозных и неоднозначных романов ХХ века. А вашу новую книгу вы бы стали превращать в фильм? И если не стали бы сами, кому из режиссеров доверили бы такое дело?

Нет, я бы не стал. Знаете, когда я ставил оперу, основанную на моем фильме «Муха» (ее написал Говард Шор, который работал и над музыкой к фильму), все думали, что я стану использовать в декорациях множество экранов. Но меня, наоборот, интересовал именно театральный опыт, а не кино в театре. С книгой — то же самое. Я не хотел писать киносценарий в форме романа, я хотел попробовать себя именно в литературе. Потому что писать сценарии — это пограничный, как будто не совсем настоящий вид письма. Как правило, сценарий не столько самостоятельное произведение, сколько набросок, план чего-то большего. Писать роман — это чистая литература. И когда я его писал, я не думал переносить ничего на экран. Если честно, даже так: я хотел в романе попробовать сделать кое-что, что в литературе работает гораздо лучше, чем на киноэкране. В книге ты можешь действительно глубоко залезть в чью-то голову. У кино множество сильных сторон, но это не одна из них. В фильме этого не сделаешь. Часто в экранизациях можно услышать закадровый голос — то есть человека, буквально читающего тебе с экрана книжный текст. Этот факт — признание поражения, которое кино терпит в попытке воспроизвести эффект, достигаемый литературным произведением. Когда я ставил экранизации, я заранее решал, что не перевожу книгу с языка литературы на язык кино. Нет словаря для такого перевода. Я создавал с нуля что-то новое, новый фильм.

Комментарии
Комментарии