Луч света в темной школе

Илья Клишин - о том, как отстоять свое мнение в сочинении.
Луч света в темной школе

Школьники должны уметь составить свое мнение о прочитанном, ЕГЭ убивает индивидуальное восприятие - мы привыкли повторять эти слова как мантры. При этом школьное сочинение, которое противопоставляют шаблонному ЕГЭ, и само уже давно переродилось в выхолощенное риторическое упражнение. Илья Клишин рассуждает о том, как личные отношения с книгой превратились в пересказ чужих мыслей.

Николай Александрович Добролюбов умер 25 лет отроду. В Петербурге тогда стояли лютые морозы. Вернувшись с Волкова кладбища, его друг Некрасов написал:

«Убелил твои кудри мороз

Да следы наложили чуть видные

Поцелуи суровой зимы».

Осень 1861 года. С отмены крепостного права не прошло еще и года. Страна бурлила, начинались великие реформы.

Добролюбов знал, что умирает. У него был туберкулез, и поездка на лечение в Европу не помогла. После похорон в списках расходится последнее его стихотворение:

«Милый друг, я умираю

Оттого, что был я честен

Но зато родному краю

Верно буду я известен».

Через год найдут и напечатают еще одни его стихи:

«Пускай умру — печали мало

Одно страшит мой ум больной

Чтобы и смерть не разыграла

Обидной шутки надо мной».

Два высказывания, два завещания будто бы противоречат друг другу. В «Милом друге» Добролюбов знает о будущей славе и, как уверяли много позже советские критики, зовет идти его дорогой в светлое будущее. «Пускай умру…» — наоборот, о том, как не стать «любви предметом» уже «под могильной землей».

И советские критики его не очень любили и даже оправдывались, что «мотивы одиночества, обреченности» - да, появились, но ведь рядом же «находим стихотворения, полные веры в конечное торжество идеалов революционной демократии». Эти оправдания пишет составитель советского сборника стихов Добролюбова, издание 1948 года.

Прошло почти 100 лет. Чернышевский, Добролюбов, Писарев стали не просто легальны, но из контркультуры и маргиналов перешли в литературный и, что важнее, политический мейнстрим. Они безальтернативны. Они посмертно победили своих оппонентов со страниц «Современника» (и вообще всех журналов) разом, но победили их так, что Вере Павловне и в страшном сне не приснилось бы.

Комментарии
Комментарии