«ГУЛАГ» Энн Эпплбаум: отрывок

«Смерть в лагере была страшна безымянностью»: фрагмент из переизданного сейчас исследования пулицеровского лауреата Энн Эпплбаум о советской лагерной системе.
«ГУЛАГ» Энн Эпплбаум: отрывок

Глава 16. Умирающие

Что же, значит — истощенье?
Что же, значит — изнемог?
Страшно каждое движенье
Изболевших рук и ног.

Страшен голод... Бред о хлебе...
“Хлеба, хлеба” — сердца стук.
Далеко в прозрачном небе
Равнодушный солнца круг.

Тонким свистом клуб дыханья...
Это — минус пятьдесят.
Что же? Значит — умиранье?
Горы смотрят и молчат.

Нина Гаген-Торн. Memoria

Все время, пока существовал ГУЛАГ, заключенные неизменно отводили место в самом низу лагерной иерархии умирающим — точнее, живым мертвецам. К ним относится немало слов лагерного жаргона: их называли фитилями (жизнь еле теплилась в них, как огонек на фитиле), говноедами, помоечниками, но чаще всего доходягами. Жак Росси в “Справочнике по ГУЛАГу” дает саркастическую версию происхождения этого слова: “термин появился в 30-х годах, когда материальное положение трудящихся начало резко ухудшаться, и в то же время пропаганда безустанно и авторитетно твердила, что «доходим до социализма»”.

Попросту говоря, доходяги — это умирающие от голода. Болезни, которыми они страдали: цинга, пеллагра, различные формы поноса, — были вызваны недоеданием и витаминной недостаточностью. На ранних стадиях у больных шатались зубы и появлялись болячки на коже (такие симптомы иногда возникали даже у лагерных охранников). Позднее начиналась куриная слепота, когда человек перестает видеть в сумерках. Герлинг-Грудзинский пишет: “Вид курослепов, которые утром и вечером, вытянув руки вперед, медленно ступали по обледенелым дорожкам, ведущим к кухне, был в зоне <...> привычным...”

Голодающие, кроме того, страдали желудочными расстройствами, головокружением, у них сильно опухали ноги. Томас Сговио, который был на грани голодной смерти, однажды, проснувшись, увидел, что одна его нога “лиловая и вдвое толще другой. Она зудела и вся была покрыта прыщами”. Вскоре “прыщи превратились в громадные волдыри. Из них стали сочиться кровь и гной. Я вдавил палец в лиловую плоть — вмятина осталась надолго”. Когда Сговио обнаружил, что ноги не лезут в сапоги, ему посоветовали разрезать голенища.

Комментарии
Комментарии