При исполнении

Отрывки из дневника милиционера-театрала Алексея Гаврилова, охранявшего МХАТ в конце 1920-х годов.
При исполнении

В Музее МХАТ сохранились тетради с дневниками Алексея Васильевича Гаврилова — инспектора милиции, работавшего при театре в конце 1920-х годов. По этим записям почти невозможно понять, каким человеком и милиционером был Алексей Гаврилов, зато видно, что он был безоглядно увлечен театром. Этот дневник — уникальная хроника двух театральных сезонов МХАТа, зафиксировавшая не только незаметные обычному зрителю изменения в игре великих актеров, но и обмороки в зале, появления Сталина в ложе и курьезное поведение советской публики.

1

В конце августа (1927) я узнал о своем назначении в МХАТ. О таком счастье я не мог даже и мечтать. <…> Художественный я считал недосягаемым блаженством. <…>

3/Х днем явился в театр, познакомился с Ф.Н. Михальским. Вместе с его помощником обошел театр и ознакомился с запасными выходами. <…>

Вечером первое дежурство. У меня — свое место № 1 в третьем ряду середины амфитеатра партера. Прекрасно видно и близко к выходу, удобно выйти, не мешаю другим, если нужно.

В театре все друг друга знают, даже заочно, постоянно и обычно называют по имени и отчеству, если таковые совпадают, то прибавляют фамилию: например, Иван Иванович Титов, Иван Иванович Гудков, Иван Иванович Дмитриев.

Станиславского и Немировича-Данченко всегда по имени и отчеству. В расписании репетиций печатается: такая-то репетиция с Константином Сергеевичем.

Из вечерних происшествий.

Перед началом спектакля в контору явился какой-то военный, командир с четырьмя квадратиками, и заявляет, что он приобрел в кассе три билета, причем один из них у него украли. Точно называет № и ряд в пятом ряду, середина амфитеатра. На указанных местах сидят подряд три гражданки, одну из них приглашают в контору, и оказывается – это его жена. Командир купил три билета, два из них отдал двум накрашенным девицам, а один оставил себе, чтобы идти вместе с ними, а его жена выследила, вытащила билет и пришла сама посмотреть на разлучниц.

В конторе произошло бурное объяснение, закончившееся истерикой жены. Отпаивали валерьянкой. Командир был очень расстроен, просил передать девицам, что он вызван по делам службы, и смылся. Его жена еще поплакала, погрозилась покончить с собой и тоже смылась. Девицы были огорошены и бесконечно удивлены исчезновением их кавалера. <…>.

Комментарии
Комментарии