Дни судьбы в разных странах

9 ноября Германия отмечает Schicksalstag — День судьбы. Именно на эту дату выпало много событий, определивших немецкую историю.
Дни судьбы в разных странах

Конечно, это просто совпадение. Но когда речь идет о том прошлом, из которого составилось настоящее современной Германии, мне действительно сложно представить себе что-то кроме Берлина в начале ноября, этого яростного оживления коротких холодных дней. Новейшая немецкая история — это ноябрь: образование в 1918-м республики, вскоре ставшей Веймарской и оболганной всеми делателями истории XX века, Хрустальная ночь 1938-го и, наконец, падение Берлинской стены в 1989-м.

В этом же списке событий Дня судьбы мюнхенский Пивной путч 1923 года, расстрел либерала Роберта Блюма, депутата Франкфуртского национального собрания и одного из лидеров революции 1848/1849 годов, а также бунт студентов Гамбургского университета 1967 года, оравших на почтенный ректорат Тысячелетняя плесень у вас в штанах!. Дополнительные точки прекрасно вписываются в контур того, что мы считаем Германией: это и либеральный национализм, и политика в межвоенной Европе, и студенческие демонстрации с кульминацией в 1968 году, послесловием акций Фракции Красной армии, адом Мюнхенской олимпиады 1972 года, с растерянным и оттого сверхжестоким полицейским государством 1970-х. Впрочем, этого можно и не помнить, для образа страны, которую мы знаем сейчас, достаточно и трех дат: 1918, 1938, 1989,— 9 ноября, Schicksalstag, Германия.

А дни судьбы Соединенных Штатов, например, совершенно не стягиваются к одному числу: Перл-Харбор, убийство Джона Кеннеди, убийство Мартина Лютера Кинга, 9/11 — этих нескольких точек довольно, чтобы описать то прошлое, на котором прочно покоится национальное настоящее, в общих и наиболее важных чертах.

Каковы правила такого описания страны, такого создания ее образа через немногие события? И здесь самое интересное: они, несомненно, существуют, но сформулировать их почти невозможно. Важная особенность исторических дат этого круга — их абсолютная несфальсифицированность и принципиальная нефальсифицируемость.

С попытки установления новых памятных дат начинает всякий новый гражданский режим, неважно, либеральный или автократический, и именно поэтому на вопрос праздного туриста, приехавшего в какую-нибудь новую страну, почему эта улица именуется авенида 11 Мая или проспект 27 Октября, большинство местных жителей равнодушно отвечают: Да что-то такое было, в 1963, кажется, году.

Действительно же значимые даты почти не нуждаются в преподавании: 5 марта, день Чейн-Стокса, знают все, кому вообще нужна в России история, и что с того, что их не арифметическое большинство? В тот же день всей России читают манифест об отмене крепостного права, а Уинстон Черчилль говорит вслух то, что видят уже все: железный занавес от Щецина на Балтике до Триеста на Адриатике разделил Европу, и опустила его Россия. Этого дня в истории достаточно, чтобы представить себе историческую Россию, ставшую основанием для России настоящей.

Комментарии
Комментарии