Парадокс Гомера

Творческий метод древнего поэта сегодня назвали бы апофеозом постмодернизма.
Парадокс Гомера

В III песне Илиады Менелай сражается с Парисом, троянцы с высоты городских стен рассматривают ахейцев, а старцы оценивают красоту Елены (и приходят к выводу, что она стóит войны). Увидев во главе неприятельских войск кого-то прекрасного, Приам просит Елену:

Сядь и пове­дай мне имя вели­че­ством див­но­го мужа:
Кто сей, пред ратью ахей­скою, муж и вели­кий и мощ­ный?

Выясняется, что этот Агамемнон, но диалог продолжается:

После, узрев Одис­сея, При­ам вопро­ша­ет Еле­ну:
Ныне ска­жи и об этом, дитя моё: кто сей дана­ец?

На этом дело не заканчивается:

Тре­тье­го видя Аяк­са, При­ам вопро­ша­ет Еле­ну:
Кто ещё оный ахе­я­нин, столь­ко могу­чий, огром­ный?

Сцена производит несколько странное впечатление, потому что осада Трои длится десятый год, и за это время осаждённые должны были начать узнавать в лицо не только каждого царя, но и каждого лучника и каждого возницу в стане осаждающих. Да и у троянских старцев было десять лет на оценку внешних данных виновницы войны. Этим странностям можно найти как минимум два различных объяснения.

Первое - сугубо литературное. Автор решал определённые художественные задачи. Ему было нужно представить некоторых героев, показать их глазами противоборствующей стороны и т.д. Гомер был мастером подобных ходов. Описать не красоту Елены, но реакцию, которая эта красота вызывает у троянских старцев - решение гениальное. Ради подобных целей вполне можно пожертвовать правдоподобностью некоторых деталей. Жанр героического эпоса допускает и не такие условности.

Комментарии