Правила жизни Екатерины II

Истории из жизни, объясняющие, как императрица смогла править Россией целых 34 года.
Правила жизни Екатерины II

Между генерал-губернаторами в царствование Екатерины А. П. Мельгунов, как известно, был признаваем по уму его в числе отличных и пользовался общим уважением. Мельгунов имел, однако же, слабость в кругу близких ему особ отзываться иногда в смысле и духе критическом насчет императрицы. Такой образ мыслей, равно как и многие из отзывов Мельгунова, были государыне известны.

Однажды Мельгунов, приехавший в столицу по делам службы, имел у императрицы доклад, продолжавшийся очень долго. Некоторые из близких государыне особ, заметив такую продолжительность, удивлялись этому, зная, что императрице известен образ мыслей Мельгунова. Когда последний вышел из кабинета, один из приближенных в ироническом смысле напомнил императрице о его отзывах на ее счет. Екатерина на это сказала:

— Все знаю, но вижу в нем человека государственного; итак, презирая личного моего в нем врага, уважаю достоинства. Я, подобно пчеле, должна и из ядовитых растений выбирать соки, которые, в смешении с другими, могут быть полезными.

И в самом деле, такова была политика императрицы по отношению к людям государственным.


Рылеев, санкт-петербургский обер-полицмейстер, по окончании своего доклада о делах, доносит императрице, что он перехватил бумагу, в которой один молодой человек поносить имя ее величества.

— Подайте мне бумагу, говорить она.

— Не могу, государыня: в ней такие выражения, которые и меня приводят в краску.

— Подайте, говорю я,— чего не может читать женщина, должна читать императрица.

Развернула, читает бумагу: румянец выступает на ее лице, она ходит по зале, и гнев ее постепенно разгорается.

— Меня ли, ничтожный, дерзает так оскорблять? Разве он не знает, что его ждет, если я предам его власти законов?

Она продолжала ходить и говорить подобным образом, наконец утихла. Рылеев осмелился прервать молчание.

— Какое будет решение вашего величества?

— Вот мое решение! — сказала она и бросила бумагу в огонь.


Придворному книгопродавцу Вайтбрехту было прислано из Парижа несколько сот экземпляров пасквилей на императрицу. Не зная, как поступить в этом случае, он представил экземпляр обер-полицмейстеру и просил его донести о происшедшем государыне.

На другой день обер-полицмейстер приехал к Вайтбрехту и спросил его: какая цена назначена присланным книжкам и по какой он мог бы продавать их?

Вайтбрехт определил цену каждой книжке в тридцать копеек ассигнациями.

— В таком случае,— сказал ему обер-полицмейстер,— императрица приказывает вам продавать их по пять копеек, a недостающие деньги будут вам отпущены из придворной конторы.

Комментарии
Комментарии