Доктрина Бендукидзе

Год назад умер Каха Бендукидзе, ученый, предприниматель, реформатор и философ. Только что вышла большая книга его разговоров с журналистом Владимиром Федориным, «Дорога к свободе».
Доктрина Бендукидзе

Насколько Кахе Бендукидзе не повезло умереть так рано, настолько ему повезло, что Владимир Федорин записал разговоры с ним и оформил их в эту блестящую книгу. По свойству натуры Каха был не слишком письменный человек, а человек искрящего разговорного жанра. Но речь, конечно, не только об обаянии острого и широкого ума, сохраненном для нас в этой книге, а о чем-то большем. Составившие книгу разговоры дают наиболее полное и адекватное представление о том, что можно назвать реформаторской доктриной Бендукидзе.

Дело в том, что Каха Бендукидзе стал фактически первым человеком, который и практически решал, и систематически обдумывал проблему реформирования постсоветского социального уклада. Того уклада, который — хотя и в весьма различающихся вариантах — сложился к концу 1990-х — началу 2000-х годов в значительной части республик бывшего СССР. Того уклада, про который другой блестящий интеллектуал, польский публицист Адам Михник пошутил: Самое худшее в коммунизме — это то, что он после себя оставляет. Того уклада, кризис которого, кажется, становится главным сюжетом и главной интригой 2010-х годов.

Реформаторы 1990-х — Бальцерович в Польше, Лаар в Эстонии или Гайдар в России — обдумывали переход от социализма к капитализму, из тьмы в свет. Каха Бендукидзе в это время осваивал капитализм практически — в качестве российского бизнесмена, доросшего к началу 2000-х до статуса олигарха второй руки. Не вписавшись в дальнейшее развитие событий крепнущего путинизма, он отправляется в 2004 году в Грузию, вооруженный сугубо практическим знанием природы и законов той густо-серой зоны, в которой и Россия, и Грузия на своем пути к свету к этому моменту плотно застряли.

Что такое постсоветский уклад? Основные черты его были определены сочетанием вынужденной обвальной приватизации и слабостью постсоветских государственных институтов, которые в результате стремительно захватывались и приватизировались теми или иными группами. Ну и, может быть, еще какой-то особой моральной дезориентированностью постсоветских обществ и транзитных элит. В результате формировался порядок не то чтобы новый во всемирно-историческом масштабе, но особенно уродливый в своей новосозданной беззастенчивости — уклад, в основе которого лежит сочетание государственного патернализма, узаконенного насилия и несвободного рынка.

Комментарии
Комментарии