Воспоминания Бориса Делоне

Как кукла спасла семью от расстрела в Гражданскую войну и Сталинская премия за пять килограммов жира.
Воспоминания Бориса Делоне

В 1904 году будущий членкор Академии наук Борис Делоне приехал в Гейдельберг на Международный математический конгресс — послушать Давида Гильберта, отца-основателя современной математики, и Германа Минковского, который придумал матаппарат для еще не созданной к тому моменту теории относительности. Делоне было 14 лет.

В 32 года он станет профессором, в 39 — откажется от звания академика (и останется до конца жизни членом-корреспондентом АН СССР). В 1930-е устроит первую в Советском Союзе математическую олимпиаду. В возрасте 86 лет сумеет самостоятельно взобраться на ледник на высоте 4200 метров в горах Тянь-Шаня.

На сайте «Математическая генеалогия» можно выяснить, у скольких математиков линия преемственности восходит к Борису Делоне. Это его непосредственные ученики, которые защитили под руководством математика свои диссертации, ученики его учеников и так далее. Таких набирается 1148 человек.

Он дожил до 1980 года, и в 1974-м филолог Виктор Дувакин — он был свидетелем защиты на процессе Синявского—Даниэля — записал на магнитофон воспоминания математика. Всего в архивы попало несколько сотен таких разговоров с 80- и 90-летними профессорами, формальным поводом была инициатива межфакультетской кафедры научной информации МГУ «сохранить устную историю университета».

В СССР у записей не было шансов быть расшифрованными и напечатанными, а у самих рассказчиков — возможности перепроверить все факты и даты (поэтому, например, Делоне не вполне точно пересказывает историю своей двоюродной сестры, героини французского Сопротивления).

В 2015 году фонд «Устная история» подготовил эти беседы к публикации. Ниже — несколько фрагментов беседы, которая полностью появится на сайте фонда.

В девятьсот пятом году мой отец был профессором Политехнического института в Варшаве. Совершенно аполитичным, по-видимому, был и просто верил, что народ любит царя. И вдруг директор этого института, некий минералог Загорьев — это, между прочим, брат художника Загорьева, мариниста, — он собрал всех профессоров Политехнического на такой специальный совет, заказал такие здоровые полотна, где все партии объяснены, какая чего хочет (это только вы не записывайте), — и вот они там сидели до глубокой ночи, профессора, и изучали, какие есть партии на свете. И отец мой пришел — говорит: «Ну, Борисик, знаешь, да-а-а! Знаешь, есть какие партии! Например, социал-революционеры — прямо бомбы бросают. (Шепотом) А то есть еще социал-демократы — лучше ты этого и слова не говори, сразу тебя схватят». Вот до чего еще были тогда несмышленышами хорошие ученые, совершенно несмышленыши были, совершенно: ни нашего, ни вашего не понимали. И уже потом, через год, [этот] Ломоносов так [отца] распропагандировал, что он все начал понимать — дай бог!

Комментарии
Комментарии