Из истории инакомыслия

Исполнилось 90 лет со дня рождения Юлия Даниэля.
Из истории инакомыслия

Первый псевдоним у прозаика, переводчика и поэта Юлия Даниэля был веселый, позаимствованный из самого что ни на есть низового фольклора. Для неподцензурной публикации на Западе своих произведений Даниэль взял имя персонажа из блатных песен, хулигана Николая Аржака.

Под собственным именем литератор вошел в историю инакомыслия советской поры. В 1966 году за четыре напечатанных за границей рассказа он был приговорен к пяти годам лагерей. Во время открытого судебного процесса Юлий Даниэль вместе с писателем Андреем Синявским отказались признавать себя виновными в клевете, порочащей советский государственный и общественный строй. Более того, они отстаивали свое право писать, о чем считают нужным, и публиковаться там, где пожелают. Синявский после освобождения эмигрировал. Даниэль принял решение остаться в стране. Тогда пришло время второго, навязанного извне, псевдонима. В 70–80-е годы прямого запрета на профессию литератора для Даниэля вроде бы не существовало, однако он должен был подписываться как Юрий Петров. То есть почти аноним.

Это как Иванов-Петров-Сидоров, – говорит вдова писателя, театровед и сценограф Ирина Уварова:

– Для чего нужен был такой стертый, невыразительный псевдоним? Именно для того, чтобы не запоминался. Большие конспираторы! Вообще, Юлий Маркович имел право публиковать свои переводы только в одном издательстве – Гослитиздат, где выходила серия Библиотека всемирной литературы. В этой БВЛ довольно много переводов И. Петрова. Так вот, когда дело дошло до антологии французской поэзии, в издательство явился Евтушенко и потребовал, чтобы ему показали спущенные сверху бумаги, в которых категорически запрещается подписываться Даниэль. Таковой бумаги не оказалось. То ли это было устное распоряжение, то ли Гослит на всякий случай страховался, но с тех пор Юлий Маркович публиковал переводы уже под своей фамилией. Правда, дело уже шло настолько под занавес, настолько к концу его жизни, что осталось немного подписанного его подлинным именем.

– В силу многих причин самым известным его произведением стала ранняя вещь, опубликованная за границей – Говорит Москва. Когда вспоминают имя Даниэля, в первую очередь всплывает это произведение – антиутопия о введении в СССР в качестве праздника Дня открытых убийств. Как переводчик он известен намного меньше не только потому, что роль переводчика всегда​ немного в тени, но и потому что не под собственной фамилией он публиковался.

– Это верно. Когда уже можно было упоминать слово Даниэль, несколько раз возникала идея сделать подборку его литературных переводов. Это была бы книга, в которой мы не обязаны были сохранять слово Петров. Мы с моей подругой Татьяной Шабалиной подготовили некий корпус текстов, но из этого ничего не получилось по издательским сложностям... Очень жаль.

Комментарии
Комментарии