Искусство быть денди: хорошие манеры

Филолог Ольга Вайнштейн о поведении джентльменов в обществе и приеме table talk.
Искусство быть денди: хорошие манеры

В произведении «Юность» Толстой выделяет целую главу, чтобы рассказать, что такое комильфо. Комильфо для Толстого означает принцип дендизма.

Толстой в юности отдал дань дендизму, но потом относился к этому критически. И вот он перечисляет те признаки дендизма, которые для него являются основными. Среди них хорошее французское произношение, аккуратно остриженные длинные ногти, умение танцевать, кланяться изящно… Но потом он к этой серии признаков добавляет довольно неожиданный. Этот признак можно назвать «намеренной небрежностью».

Дело в том, что Толстой говорит, что он тратил немало усилий на то, чтобы добиться совершенства внешнего облика, но никогда не понимал, каким образом другие его приятели скрывают эти усилия. Он-то работал, а у других все получалось как будто бы само собой. И однажды он спросил своего приятеля Дубкова, каким образом ему удается достичь такой совершенной формы ногтей. И тогда Дубков ответил: «С тех пор, как себя помню, никогда ничего не делал, чтобы они были такие, я не понимаю, как могут быть другие ногти у порядочного человека». И тогда Толстой понял, что в принцип дендизма входит некоторая скрытность в отношении тех трудов, которые тратятся на достижение совершенного внешнего облика.

Но в истории культуры этот принцип скрытности, искусство создания впечатления, как будто бы никаких трудов и не было положено, — уже этот принцип был замечен довольно давно. Первым его концептуализировал итальянский философ Кастильоне. В знаменитом трактате XVI века «О придворном» он обозначил этот принцип понятием la sprezzatura. Приблизительно это можно перевести как «кажущаяся легкость», «искусство создавать впечатление кажущейся легкости». И la sprezzatura входила в число светских придворных добродетелей, то есть идеальный придворный, с точки зрения Кастильоне, должен был производить впечатление такой парящей легкости, как будто все ему дается само собой и никаких усилий не было потрачено ни на туалет, ни на непринужденность манер.

Но на самом деле, поскольку этот принцип оказался очень жизнестойким, он продолжал свое действие уже под другими названиями, под другими философскими «шапками» в истории культуры на протяжении XVII–XIX веков.

Комментарии
Комментарии