Воспоминания детей Сталинграда о ноябре 1942

73 года назад советская армия перешла в контрнаступление под Сталинградом. Армия вермахта была взята в кольцо.
Воспоминания детей Сталинграда о ноябре 1942

Голод и дохлые лошади

«Власть у нас менялась каждый день. Сегодня русские, а завтра встанем — опять немцы. Немцы нас из дома выгоняли, мы находились в погребе. Во дворе был погреб, вот мы там и обитали. Мама опять ходила на элеватор за зерном, но зерна уже не было. Немножко насобирала пополам с землёй, и всё. Пришлось мне идти побираться. Я ходила по солдатам, и наши подавали, и немцы. Правда, немцы давали всё больше заплесневелый хлеб, но мы были и этому рады. Помню, за домом была балочка, и там спрятались наши русские солдаты, они решили сдаться в плен. А командир у них был ранен. Как сейчас помню, они его вели под руки.

Дошли к нам во двор. Немецкий офицер как закричит на раненого: «Жид, иуда!». А тот, видно, и не рад уже жизни, только головой машет, что, мол, да. И они его тут же из автомата расстреляли, у него, у бедного, кишки вылезли наружу, и он упал к нам в погреб. Мама хотела его закопать, но немцы не разрешили, а утром пришли наши и схоронили его».

«Наступили холода, морозы ударили. Из земли уже ничего нельзя было достать, и я стал постоянно ходить на элеватор за горелым зерном. Выпал снег, зима была лютой. Из траншеи мы перебрались к одним добрым людям в подвал. Я старался им всячески угодить, помочь. Немцев уже не боялся. Стал отираться около их походных кухонь, ко мне привыкли, и остатки еды, отходы перепадали мне. А потом немцев наши окружили, кухни опустели, и они сами перешли на «подножный» корм.

Познакомился с румынами и вместе с ними стал добывать мясо с павших лошадей. Вскоре и немцы последовали нашему примеру. Вначале они забивали лошадей, а когда их не стало, принялись за мертвечину. От голодной смерти нас спасли дохлые лошади и собаки».

«Нам уже было совершенно безразлично, всё было потеряно и разбито, в душе скорбь и боль, в глазах застывшие слёзы. Шли молча друг за другом, лишь бы подальше от страха, всё перепуталось в голове. Шли, покидая родные места. Что нас ждало впереди, никто не знал. Когда мы дошли до посёлка «40 домиков», народу было что на первомайской демонстрации. И где только народ прятался, ведь казалось — город вымер. Но нет, люди шли, шли, кто с узлами, кто с мешками, а кто с горем. Спроси, куда идёшь, никто не знал. Лишь бы подальше от страха.

Комментарии
Комментарии