Секрет популярности Шерлока Холмса

Историк и литератор Кирилл Кобрин написал книгу «Шерлок Холмс и рождение современности» о мире сыщика и его наследии.
Секрет популярности Шерлока Холмса

Петр Силаев поговорил с Кобриным о диете, сексуальной жизни и политических убеждениях Холмса и его напарника.

Почему Холмс стал так популярен в позднем СССР?

Тому множество причин. Прежде всего, истории о Холмсе были в весьма коротком списке официально разрешенных иностранных детективов. Не забывайте, это было такое время: собираешь макулатуру, приносишь 20 кг в известный в округе фургончик, сдаешь, получаешь талон, после чего родители покупают Дюма, или Конан Дойла, или Жюля Верна, или что-то такое про фантастику и космические полеты. Соперников у Холмса было немного — я имею в виду детективный жанр. Мегрэ, Пуаро — но я не помню, чтобы Агату Кристи продавали по макулатурным талонам. Для кремлевских старцев тетушка Агата была слишком молода, современна и — тем самым — довольно опасна, как, впрочем, вообще все, что случилось после рокового 1917 года. Так что от греха подальше. Мегрэ же… Он крутой, конечно. Но он полицейский. Мент, что симпатий не прибавляло (это сейчас в России помешательство на служителях порядка). Плюс там как бы настоящая жизнь, вполне узнаваемая, хоть и Париж. Да, и еще у Сименона вязкая тоска и никакого изящества, сплошные какие-то мещане. А Холмс с этой точки зрения гораздо сложнее.

Но почему для советских людей ближе оказался именно викторианец Холмс?

Он викторианец, поздний викторианец, но большинство историй о нем Конан Дойл сочинил ретроспективно, уже из Эдвардианской (первое десятилетие XX века. — Прим.ред.) эпохи, а некоторые и вовсе во время и после Великой (Первой мировой. — Прим. ред.) войны. То есть легкий налет ностальгии и эдакое милое любование прошедшим временем там с самого начала заложено. Плюс это мир до того самого 1917 года — а он, несмотря на все распоряжения и установки советского начальства, обладал огромной притягательной силой для позднесоветского человека, особенно интеллигента. То, что было до революции, особенно в какой-нибудь Англии, которая отчего-то слыла страшно уютной (нет более далекого от истины представления), воспринималось — чисто инстинктивно, неотрефлексированно — как норма, которая во все последующие десятилетия нарушалась самым зверским образом.

Комментарии
Комментарии