Тайна художника Федора Рокотова

Старинный портрет, который однажды пожелала продать некая дама, неожиданно приоткрыл одну тайну художника.
Тайна художника Федора Рокотова

В один из дней 1901 года в кабинет товарища председателя Императорского исторического музея явился с докладом секретарь: «К вам дама, Иван Егорович, предлагает картину для продажи». Забелин, увлеченный разговором с импозантным Сергеем Павловичем Дягилевым, только отмахнулся: «Опять мазня какого-нибудь родственника... Скажите, я не принимаю».

— А мне почему-то кажется, сегодня вас ждет нечто интересное, — заметил Дягилев, — мой дорогой неисправимый скептик.

— Что ж, мой дорогой оптимист, — в тон ему отвечал хозяин кабинета, — если вы правы, ставлю бутылку токайского, если же я — ставите вы.

— Идет! Давайте вашу даму.

Развалившись в креслах, Дягилев вставил в глаз монокль.

Вошла женщина лет пятидесяти, одетая небогато, но опрятно. Суть дела госпожи Сушковой, так она отрекомендовалась, состояла в следующем: по наследству ей достался портрет прабабки, помещицы Пензенской губернии Струйской, и она, находясь в стесненных обстоятельствах, хочет продать его. Струйская?

Эта фамилия ни о чем не говорила Забелину. Ну вот, как знал, какая-то ерунда столетней давности. Он незаметно подмигнул своему гостю, мол, готовь, брат, токайское, но тут дама достала из ридикюля свежий номер «Невы». В газете сообщалось о выставке «Русская портретная живопись за 150 лет», которую готовит господин Врангель. В частности, он собирается представить публике забытого на целое столетие художника Рокотова.

При виде заметки Дягилев молча заскрипел зубами — это был камень в его огород. Ведь он и сам запланировал грандиозную выставку старинных русских портретов. Вот уже несколько лет ездил по музеям, посещал самые отдаленные дворянские усадьбы в поисках редких полотен. И вот этот дилетант и выскочка Врангель, не понимающий в живописи ровным счетом ничего, просто-напросто украл его идею! Ну да ничего, Дягилев еще возьмет свое.

Рокотов писал не только министров и вельмож, но и саму Екатерину II — причем государыня лично позировала Федору Степановичу во дворце в Петергофе. Другим художникам дозволялось лишь несколько раз взглянуть на нее во время прогулки или приема, и позже им присылались наряды и драгоценности, в которых надлежало изобразить императрицу.

Комментарии
Комментарии