Константин Богомолов: «Треш — это то, как критики любят называть мои спектакли»

Режиссер рассказал нам, зачем дразнит зрителей и будет ли у «Мушкетеров» вторая часть.
Константин Богомолов: «Треш — это то, как критики любят называть мои спектакли»

В МХТ имени Чехова вышла одна из главных премьер сезона — спектакль Константина Богомолова «Мушкетеры. Сага. Часть первая», поставленный режиссером по собственному тексту. После премьеры он рассказал нам о своих дальнейших планах, о том, зачем дразнит зрителей и будет ли у «Мушкетеров» вторая часть

Имя режиссера Константина Богомолова хорошо известно даже тем, кто от театрального мира далек. На его спектакли врывались православные активисты, зрители демонстративно выходили из зала прямо во время действия, да мало ли что еще было; но продолжать эпатировать публику в своей новой постановке все это ему совсем не мешает. Мы попросили театрального критика Аллу Шендерову, хорошо знакомую с режиссером и его работами, обсудить премьеру «Мушкетеров», а также узнать, к чему Богомолов собирается приложить руку в ближайшем будущем.

С чего начались «Мушкетеры»?

Они начались с отказа от «Гамлета», который планировался в МХТ: я стал работать, но понял, что может получиться слишком близко к «Карамазовым», а мне хотелось пойти в какую-то другую сторону — более карнавальную, бурлескную, может быть, даже водевильную. Хотя это не значит, что я насовсем отказался от «Гамлета». «Мушкетеры» придумывались постепенно: вначале не было никакого сюжета, я взял фрагменты текста Дюма и пытался что-то с ними делать; потом я стал просто писать отдельные сцены: первыми возникли сцены в доме престарелых, то есть мушкетеры 20 лет спустя, затем встреча Бэкингема, он же Джастин Бибер, и королевы. Потом сцена д'Артаньяна и Констанции, снимавшейся в порнокино. И вдруг возникла сцена Миледи — Кардинал. И так это все стало обрастать подробностями...

Но как появилась сама канва романа «Три мушкетера» — почему ты выбрал именно его?

Знаешь, я не могу сказать определенно. Но если грубо, то, наверное, потому, что, во-первых, это голый сюжет, не обремененный сложными психологическими, философическими и эстетическими смыслами. То есть я беру этот сюжет и начинаю на него нанизывать смыслы, а не наоборот. Существуют в истории литературы некие сюжетные схемы, вот «Три мушкетера» — одна из них. Во-вторых, тут никто особо не будет придираться и кричать о надругательстве над классикой: обвинение в надругательстве над Дюма звучит довольно глупо. В-третьих, это некая сказочная реальность — в этой реальности забавно сочинять. В-четвертых, это роман, обросший огромным количеством мифов и ассоциаций: ты говоришь «Три мушкетера» — и у человека сразу всплывает некое облако смыслов, мелодий и фраз. Не только у человека русско-советского, но и у европейца. Собственно, эта идея была у меня давно, я иногда думал ради шутки: «А почему бы не поставить Три мушкетера?» Есть ведь в театре «ОКОЛО» замечательный спектакль Юрия Погребничко, которого я нежно люблю.

Комментарии
Комментарии