Прием белой собачки

Полвека назад издательство «Советский писатель» подписало в печать книгу Аркадия Белинкова «Юрий Тынянов»: литератор-бунтарь и советская цензура.
Прием белой собачки

Полвека назад, 2 декабря 1965 года, московское издательство Советский писатель подписало в печать книгу Аркадия Белинкова Юрий Тынянов.

Правда, между подписанием и реальным появлением тиража прошло около десяти недель. Причина была не в технических задержках и не в бюрократических проволочках. А в настоящей панике: в книгу, по издательскому недосмотру, вкралась идеологическая бомба.

Вообще-то бомба была не одна, а по нескольку на каждой из 635 страниц. Но автор и его добровольные помощники перехитрили цензоров.

Аркадий Викторович Белинков и сам был ходячей взрывчаткой. Рожденный с пороком сердца и до 11 лет не ходивший в школу, он свою болезнь конвертировал в глубокую проблему социальной адаптации – в неуживчивый нрав, холерический характер и политический максимализм. Но также и в исключительную начитанность, как это водится у маленьких калек: к 15 годам его любимые писатели – не приключенцы, а Тынянов и Виктор Шкловский.

После школы Белинков поступил в ИФЛИ (Институт философии, литературы и истории), а после слияния его с Московским университетом перешел (март 1940-го) в Литературный институт. С началом войны и образованием Совинформбюро Белинков некоторое время подрабатывал там редактором.

Весной 1943-го он организовал литературный кружок Необарокко, дерзко позабыв, что всякая салонная инициатива в полицейском государстве могла исходить только от властей. НКВД выжидало, когда этот нарыв достаточно нальется запрещенным гноем. Развивая перед однокурсниками свои положения необарокко, двадцатидвухлетний теоретик посреди сталинской Москвы утверждал, что, поскольку искусство развивается по собственным законам, бессмысленно и пагубно пытаться руководить им.

Белинков сам подгонял свою судьбу: друзья постоянно призывали его держать язык за зубами: Аркашка, тебя посадят!, Господи! Сколько Вы говорите лишнего! А он внушал сверстникам, что в СССР нет свободы творчества, что социалистический реализм – нелепая выдумка Максима Горького и что Вторую мировую войну развязал договор Молотова – Риббентропа.

Белинкову несомненно было свойственно бесстрашие пожизненного белобилетника, социального баловня, привыкшего с детства к исключительности. И многие знакомые сторонились его как зачумленного, чье поведение отдавало провокацией. Ему нравилось дразнить судьбу, словно он заключил с ней договор о ненападении.

И только дальнейшее поведение Аркадия Викторовича под арестом показало, что ни о какой провокации речи нет, скорее о безумии вседозволенности.

Свою дипломную работу – роман Черновик чувств – он читал у себя дома всем желающим слушать. Таких, по подсчетам следствия, набралось 250 человек. Текст, согласно доносу, был глубоко антисоветским, и в ночь на 30 января 1944 года Белинков был арестован.

Комментарии
Комментарии