Свидетельства о Мандельштаме

Историк Павел Нерлер (Полян) — о реконструкции историками последних дней жизни поэта, свидетелях его лагерного быта и расшифровке их имен.
Свидетельства о Мандельштаме

Мандельштамом занимаются разные люди — и разными сюжетами, с ним связанными, и вопросами творчества, поэтики. У нас однажды на конференции в 2001 году был доклад об отпечатках пальцев Мандельштама. И это как раз пусть послужит мостиком к теме, которой коснусь сегодня и я. Я занимаюсь не только биографией Мандельштама, но все-таки по преимуществу именно ею. И долгие годы я собирал материалы, так или иначе помогающие что-то узнать именно о репрессиях против Осипа Эмильевича, о том, что с ним было в лагере, о том, как он погиб. Надо сказать, что огромная заслуга тут у Надежды Яковлевны Мандельштам, его вдовы. Две главы в первой книге ее воспоминаний посвящены именно этому, одна глава вообще о том, что она узнала прежде всего от Юрия Казарновского, человека, нашедшего ее в Ташкенте в 1944 году и сидевшего с Мандельштамом. Кстати, очень интересный персонаж, Юрий Казарновский, этакий Саша Черный по своему поэтическому настроению. Она посвятила тому, что узнала от него и целого ряда других людей, главу, а потом, видимо, незадолго до того, как рукопись нужно было пересылать, она встретилась с тем, кого называет главным свидетелем, но имя которого не называет, — это физик Л. И вообще таких аббревиатур в этих двух главах еще несколько. Кроме физика Л. мы встречаем поэта Д. и поэта Р. Это было сделано совершенно сознательно, потому что эти люди не были заинтересованы в том, чтобы их реальные имена были известны в начале 1970-х годов кому бы то ни было, кроме вдовы поэта.

Самый легко угадываемый персонаж — поэт Д., это Домбровский. Он с Мандельштамом не сидел, но слышал и видел людей, которые с ним сидели, и что-то рассказывал Надежде Яковлевне из этого. Но он не решился, и это забавный эпизод, ей показать стихи, которые впоследствии он выдавал за мандельштамовские — такая у него была мистификация, вполне удавшаяся. И сейчас в интернете вы можете найти эти стихи Домбровского, теперь это уже стопроцентно известно, что это его стихи (это в его книжке вышло), которые он в дружеском кругу именно как мандельштамовские стихи преподносил. И это была такая его попытка мистификации, он вообще был склонным к такого рода вещам.

Поэт Р. — это поэт Борис Ручьев. Его свидетельства не столь уж существенны, судя по тому, что он рассказал Надежде Яковлевне. Он вообще-то с Урала, из-под Челябинска, если мне память не изменяет, и чуть ли не в Магнитогорске есть что-то посвященное ему. В одной из газет, выходивших на Урале, — по-моему, это магнитогорская газета или челябинская — было интервью, взятое у него его близким приятелем, уральским журналистом, где он более подробно рассказал об этом эпизоде, и поэтому у нас нет сомнений в том, что этот поэт Р. является Борисом Ручьевым. Ему, кстати, приписывают текст замечательной песни «Я помню тот Ванинский порт».

Комментарии
Комментарии