100 тысяч книг и 15 лет тюрьмы

История жизни русского просветителя, писателя, журналиста, издателя и диссидента Николая Ивановича Новикова (1744 — 1818).
100 тысяч книг и 15 лет тюрьмы

Авдотьино. Арест

Северка текла темная, студеная и тугая. По дорожке к церкви Тихвинской Пресвятой Богородицы вышагивали две головастые непуганые вороны, любопытно кося на нас настороженным глазом. А напротив церкви над озябшим бурьяном торчал гребень стены с остатками облупившейся побелки.

Мы стояли с Валерием Ивановичем Болдиным, здешним краеведом, в центре тихой подмосковной деревни Авдотьино (Тихвинское), у места отчего дома великого русского патриота-просветителя Николая Ивановича Новикова. Остовы печных труб над пустоглазым черепом двухэтажного флигеля - это все, что осталось от усадьбы незабвенного гражданина России, дворянина, первого журналиста, писателя и издателя, разбуженного книжными знаниями только что народившейся империи. Потомственного дворянина, чей род заработал это уважаемое звание своим усердным служением Отечеству.

Отсюда увозили больного, почти в беспамятстве, арестованного Николая Ивановича, в карете с зашторенными окошками, в сопровождении вооруженной охраны. После обыска, перевернувшего вверх дном все дворянское гнездо. Искали тайную типографию на чердаке, в обширных подвалах. Типографии не нашли. Но вот крамольные книги...

А он все пытался оттопырить занавесочку и через образовавшуюся щель бросить взгляд на отчее гнездо, на пороге которого бились в припадке сын и дочь... От нестерпимой жалости к ним, от боли в груди он пытался встать, чтобы кинуться, помочь.

  • Сидеть, ваше благородие! - конвоиры были суровы и непреклонны, как судьба. Хоть и робели перед человеком с такой гордой осанкой, с лицом породистым, челом мыслителя-мудреца. И так спешили, чтоб засветло доехать до Москвы, так гнали лошадей, что карета чуть не перевернулась на съезде с моста.

Как было не спешить, если исполнялось тайное и строжайшее повеление самой Екатерины Великой!

Москва. Обыск

Напуганная до панического состояния французскими событиями, подогреваемыми слухами о готовящемся покушении на нее ее же сыночком Пашенькой, спешащим стать Павлом I, российская императрица собственноручно пишет указ московскому главнокомандующему князю Прозоровскому о зловредной книге. Напечатанной якобы в Москве церковными литерами и содержащей статьи из повествований раскольнических. И, не стесняясь своего чина и звания просвещенного монарха, дает низкие указания, приличествующие разве что уряднику: ...имеем причину подозревать в сем деле известного вам Николая Новикова, который, как слышно, сверх типографии, имеющейся у него в Москве, завел таковую и в подмосковной деревне. Вследствие чего повелеваем вам, выбрав одного из советников уголовной или какой другой палаты и одного или двух заседателей верхнего земского суда, людей верных, надежных и исправных, послать их нечаянно к помянутому Новикову как в московский его дом, так и в деревню, и в обоих сих местах приказать им прилежно обыскать, не найдется ли у него таковая книга, либо другие ей подобные, или же, по крайней мере, литеры церковные...

Комментарии
Комментарии