Последние дни Мандельштама

К.р.д., Владивосток, СВИТЛ, 11-й барак: «Я, очевидно, попал в отсев».
Последние дни Мандельштама

Хорошо помню август 1974 года. Во Владивосток приехала группа московских художников и поэтов. Я, молодой историк, год назад получивший университетский диплом, стою среди встречающих на остановке Вторая Речка, куда подруливает автобус из аэропорта. Один из поэтов, Илья Фаликов, соскочив на тротуар, покупает у старушки огромный букет цветов, кладет на скамейку и негромко говорит: Осипу...

Наверное, с того момента я поверил, что легенда о Мандельштаме - не пустой звук. И почти полвека иду по его следам, занесенным декабрьской пургой 1938 года...

Лагерь. Письмо Осипа Мандельштама брату:

"Дорогой Шypa! Я нахожусь - Владивосток, СВИТЛ ,11-й барак. Получил 5 лет за к.р.д. по решению ОСО. Из Москвы из Бутырок этап выехал 9 сентября, приехал 12 октября. Здоровье очень слабое. Истощен до крайности, исхудал, неузнаваем почти, но посылать вещи, продукты и деньги - не знаю, есть ли смысл. Попробуй всё-таки. Очень мёрзну без вещей. Родная Наденька, не знаю, жива ли ты, голубка моя. Ты, Шура, напиши о Наде мне сейчас же. Здесь транзитный пункт. В Колыму меня не взяли. Возможна зимовка.

Родные мои. Целую вас. Ося.

Шурочка, пишу ещё. Последние дни ходили на работу, и это подняло настроение. Из лагеря нашего, как транзитного, отправляют в постоянные. Я, очевидно, попал в отсев, и надо готовиться к зимовке. И я прошу: пошлите мне радиограмму и деньги телеграфом".

От станции Вторая Речка до места назначения поэту предстояло пройти в колонне з/к около четырех километров. До наших дней сохранились лагерные ворота. По документам и старым картам сейчас известно, что особо секретный Владивостокский пересыльный пункт - Владперпункт, транзитная командировка - общей площадью семь гектаров находился в районе нынешнего Моргородка, городского района недалеко от центра.

В конце 1980-х годов уже после первых публикаций я получил около сотни писем. Каждое - на вес совести. Писали со всех уголков необъятной страны. В конвертах помимо писем были чертежи и рисунки лагерной территории. А Ариадна Белова, внучка основателя и первого редактора газеты Владивосток, прямо на месте показала мне расположение женских бараков на западном склоне Саперной сопки; там она ожидала отправки на Колыму только за то, что родилась и провела первые девять месяцев своей жизни в Харбине.

А еще Белова привела с собой Олега Максимова - крупного ученого-химика, арестованного в декабре 1936 года. Конечно, нас не пропустили на территорию войсковой части, бывшую лагерную, но Максимов, отбывавший строк на Колыме, указал на северном склоне сопки место своего 11-го барака...

Того самого, куда через два года после Максимова приведут заключенного Мандельштама.

Комментарии
Комментарии