Британец Уильям Хаккет-Джонс — о русской спонтанности, тостах и «Левиафане»

О том, как работается со Звягинцевым, что такое помощь по-русски и благодаря чему застолье в России становится церемонией.
Британец Уильям Хаккет-Джонс — о русской спонтанности, тостах и «Левиафане»

Впервые в Россию Уильям приехал по случайному стечению обстоятельств еще школьником, потом вернулся студентом на практику, так и остался. Шесть лет он выпускал журнал для изучающих английский, а потом начал новое дело — открыл бюро переводов. Он живет в городе уже 12 лет и разговаривает по-русски почти без акцента.

Чему вас научила Россия?

Главное, чему я научился в России, — помогать и быть щедрым. В России люди понимают, что жизнь все-таки тяжелая штука и нужно друг друга поддерживать. Два года назад врачи обнаружили у меня рак. Английские друзья писали очень красивые письма и спрашивали, чем могут помочь. Русские друзья сразу предложили конкретную помощь и деньги. Тогда я почувствовал фундаментальную разницу в понимании, что такое помощь. Когда спрашивают, чем помочь, воспитанный англичанин стесняется сказать про деньги, а русские люди не спрашивают, а сразу предлагают. Тут люди все-таки ближе к истине человеческой.

То, что в Англии есть все блага, вроде бесплатной медицины, — это прекрасно. Но в то же время там меньше ответственности заботиться друг о друге, потому что есть государство, и мы все за него платим.

Кто сыграл для вас важную роль?

Был такой замечательный ученый — князь Андрей Петрович Гагарин. Как-то раз он оказался в Кембридже. Там же в это время находилась моя мать с сестрой. Они ходили по рынку и — не знаю как — заговорили с ним. У моей мамы есть такое свойство — пообщаться со всеми, узнать, что где происходит. Они с князем разговорились, и оказалось, что он живет в Петербурге. Мама упомянула, что я только что начал учиться в школе, где преподают русский. Андрей Петрович недолго думая пригласил меня в гости.

Мне было тогда 13–14 лет, а у нас в семье существовала такая традиция — отправлять детей за границу пожить в иностранной семье. Мама восприняла предложение князя всерьез. Но в тот месяц, когда я приехал в Петербург, Андрея Петровича не было в городе, и я поселился у его друзей. Это было в 1994 году. Я вырос в деревне, в старинном английском фермерском доме, а здесь я жил на «Парке Победы» в многоэтажном ужасном советском здании, которое воняло кошачьей мочой и капустой. Это был интересный опыт.

Комментарии
Комментарии