«Я любил тебя больше ангелов»

О Бродском часто говорили как о любителе женщин, хотя по большому счету женщин в его жизни было только две – Марина Басманова и Мария Соццани.
«Я любил тебя больше ангелов»

Иосифа Бродского не стало 20 лет назад, но место одного из величайших поэтов XX века занимает по-прежнему он. Его фамилия постоянно мелькает в социальных сетях, а самые разные СМИ выдают бесконечные подборки «заповедей», «философских цитат» и «любовной лирики» Бродского.

Последнее, кстати, не так уж и удивительно – о поэте часто говорили как о любителе женщин. Хотя, по большому счету, женщин в его жизни было только две – это Марина Басманова и Мария Соццани. Первой достались его стихи, а второй – он сам.

Ленинградскую художницу Марину Басманову поэт, которому было тогда 22 года, встретил в 1962-м. Вот так описывала Басманову Анна Ахматова, с которой Бродского долгие годы связывала теснейшая дружба: «Тоненькая, умная и как несет свою красоту! И никакой косметики. Одна холодная вода!»

Уже тогда Бродский стал посвящать свои стихи М.Б. – той, кого он называл невестой:

Твой локон не свивается в кольцо,

и пальца для него не подобрать

в стремлении очерчивать лицо,

как ранее очерчивала прядь…

Эта любовь стала в жизни поэта первой и, как это обычно бывает, несчастной. Ему хотелось, чтобы она всегда была рядом, Марина же, как говорят, не давала Бродскому никаких обещаний:

Я был только тем, чего

ты касалась ладонью,

над чем в глухую, воронью

ночь склоняла чело.

Я был лишь тем, что ты

там, снизу, различала:

смутный облик сначала,

много позже - черты.

В отношениях Басмановой и Бродского всегда был оттенок какой-то болезненности, обреченности. Против их союза были и его родители, и отец Марины – известный художник Павел Басманов. Да что там – избранница поэта тоже не торопилась выходить за него замуж.

Ты знаешь, с наступленьем темноты

пытаюсь я прикидывать на глаз,

отсчитывая горе от версты,

пространство, разделяющее нас.

И цифры как-то сходятся в слова,

откуда приближаются к тебе

смятенье, исходящее от А,

надежда, исходящая от Б.

Каждый раз они ругались «навсегда», но потом непременно оказывались рядом. Бродский резал вены, выкуривал по несколько пачек в день – любовь, которой он так добивался, в основном приносила ему страдания:

Я всматриваюсь в огонь.

На языке огня

раздается «не тронь»

и вспыхивает «меня!»

От этого — горячо.

Я слышу сквозь хруст в кости

захлебывающееся «еще!»

и бешеное «пусти!»

Комментарии
Комментарии