Наше детское всё: Агния Барто

17 февраля 1906 года в семье московского ветеринарного врача Льва Волова родилась девочка. Гетель Волову мы знаем как Агнию Барто.
Наше детское всё: Агния Барто

17 февраля 1906 года в семье московского ветеринарного врача Льва Волова родилась девочка. Папа, по воспоминаниям родных, подарил ей на первый день рождения книгу «Как живёт и работает Лев Толстой». Возможно, это определило её будущую судьбу - урождённую Гетель Волову мы знаем под именем Агнии Барто.

Барто - явление в отечественной литературе уникальное. Каждый из нас, даже те, кто в школе не вылезал из двоек по литературе, способен процитировать не одно, не два, а десяток её стихов. С любого места, полностью и без ошибок. Даже «наше всё», Александр Пушкин, в этом забеге явно проигрывает. «Мороз и солнце, день чудесный», «Мой дядя самых честных правил»... А дальше как?

Трудные рифмы

В случае с Барто такой вопрос даже не ставится. Можно биться об заклад, что после «Уронили мишку на пол» или «Зайку бросила хозяйка» все последующие строки выскакивают сами собой, на автомате. То же самое касается и «Наша Таня громко плачет», «Идёт бычок, качается», «Я люблю свою лошадку, причешу ей шёрстку гладко»... То есть весь цикл «Игрушки», который в этом году тоже отмечает юбилей - его первое издание состоялось 80 лет назад, в 1936 г. Сейчас в это не верится, но «Игрушек» могло не быть. Сохранился протокол собрания, где по поводу знаменитого «Уронили мишку» вынесена резолюция: «Рифмы переменить, они трудны для детского стихотворения».

Есть несколько эпизодов, которые считаются обязательными для напоминания, если речь заходит о Барто. Скажем, Анатолий Луначарский, нарком просвещения, в 1924 г. посетил выпускной вечер хореографического училища и увидел там барышню, которая с большим пафосом читала своё стихотворение «Похоронный марш». Отсмеявшись, нарком посоветовал ей заняться детскими стихами.

Или мадридское приключение. В 1937 г. делегация советских писателей посетила Испанию, где шла гражданская война. Барто увидела в одной из лавочек Мадрида кастаньеты и, вспомнив хореографическое училище, побежала покупать. Внезапный налёт, бомбы, взрывы. Но - пронесло. И только Алексей Толстой язвительно заметил: «Веер себе не купила от бомб отмахиваться?» Ну и, разумеется, стычка с другим классиком, Маршаком: «Знаете, Самуил Яковлевич, в нашей детской литературе есть Маршак и есть подмаршачники. Так вот - Маршаком я быть не могу, а подмаршачником не желаю!»

Комментарии
Комментарии