О музее будущего

Директоры лучших музеев мира.
О музее будущего

Музей будущего — не гробница и даже не «трогать руками разрешено». Это уже глокализация и свои спутники в космосе. Директора LACMA и «Гаража» соврать не дадут.

Между музеями современного искусства в Москве и в Лос-Анджелесе много общего. Оба набирают мировую популярность. Оба смелее других экспериментируют с выставками и пространством. Оба стоят в парках как важная часть общественного ландшафта. Обоим же покровительствует компания Gucci (благодаря которой это интервью и состоялось). Хотя Майкл Гован на 20 лет старше Антона Белова, уже успел поработать в музее Гуггенхайма и создать музей Dia:Beacon, общих идей и тем у двух директоров оказалось предостаточно.

ГОВАН: Антон, давайте я начну. Вы по образованию искусствовед?

БЕЛОВ: Нет, я технарь. Моей специализацией была физико-химия процессов и материалов. Я посвятил науке восемь лет, даже начал писать диссертацию, но через два года бросил. Решил переключиться на что-то поинтереснее.

ГОВАН: Но ведь наука — это очень интересно!

БЕЛОВ: Да, но не в то время и не в России. Я потратил кучу собственных денег на исследования.

ГОВАН: Переезжайте в Калифорнию. Будете жить в режиме вечного лета, заниматься сразу и наукой и искусством на деньги спонсоров. У нас в LACMA есть специальная лаборатория, где проходят междисциплинарные чтения и семинары на эти темы. Мы сотрудничаем с Google, Nvidia, SpaceX.

БЕЛОВ: SpaceX! Ничего себе.

ГОВАН: Ага. В следующем году планируем запустить свой спутник в космос.

БЕЛОВ: Здорово. А знаете, когда музей «Гараж» переехал в парк Горького, нашим соседом стал тот самый технологический университет, где я учился. И мы тоже хотим сделать что-нибудь с ними вместе.

ГОВАН: Может, и нашу лабораторию за компанию возьмете?

БЕЛОВ: Без проблем! Ну вот, как минимум один общий проект у нас готов. (Смеется.) Майкл, я знаю, что основатель «Гаража» Даша Жукова поддерживает LACMA, а вы дружите с гендиректором Третьяковки Зельфирой Трегуловой — она даже проходила у вас стажировку, еще в музее Гуггенхайма. Вообще как вышло, что вы полюбили нашу страну?

ГОВАН: России я прежде всего обязан своей кураторской выносливостью. (Смеется.) Когда я пришел работать в Гуггенхайм, директором музейного фонда был знаменитый Том Кренс. Он мечтал сделать грандиозную выставку русского авангарда и пригласил меня ее организовать. У проекта было 12 кураторов: по четверо из России, США и Германии. Я думал, сойду с ума. Но выжил. Теперь мне не страшен ни один международный проект. Тот же Кренс познакомил меня с творчеством Бродского, и многое в России я вижу через его стихи.

БЕЛОВ: А с Москвой у вас какие отношения?

ГОВАН: Теплые. В 1990-х я подружился с архитектором и концептуалистом Юрой Аввакумовым, он показал мне все самые известные конструктивистские здания в Москве, в том числе гаражи Мельникова. Мой любимый — в форме полуокружности (на Новорязанской улице. — Interview). А я еще в 1988-м собирался открыть там музей.

БЕЛОВ: У галериста Стеллы Кесаевой тоже были на него планы. Но сейчас гараж свободен.

ГОВАН: Так чего же мы ждем? Это и будет наш второй совместный проект! (Смеются.)

БЕЛОВ: Договорились. Хотя мне казалось, что LACMA больше интересуется локальным контекстом и латиноамериканским искусством.

ГОВАН: До моего прихода это был музей всего и сразу. Мой же опыт работы связан с современным искусством, и, конечно, это повлияло на концепцию обновления музея.Было решено сделать LACMA частью современного мира, где главная роль принадлежит искусству Латинской Америки и Азии, технологиям и медиа. А сегодня наметилась тенденция к локализации: когда история глобального мира рассказывается с точки зрения локального контекста. Поэтому наряду с лабораторией «Искусство + технологии» у нас есть Центр искусства Древней Америки, где показаны удивительные, еще доколумбовы цивилизации — такие как майя. Они дают представление о нашем происхождении куда полнее, чем Греция или Египет.

БЕЛОВ: Есть даже специальный термин — «глокал».

ГОВАН: Точно.

БЕЛОВ: До вашего прихода LACMA посещали 500 тысяч человек в год. Вам удалось увеличить цифру до 1,2 миллиона, к 2023-му собираетесь построить новое здание... Что там у вас дальше по списку?

ГОВАН: Дело не в количестве посетителей. Музеи необходимы, чтобы выстраивать связь поколений, хранить артефакты культуры для будущего. Только многие крупные музеи работают слишком уж медленно. Боясь потерять посетителей, они организуют лишь гарантированно успешные проекты и начинают повторяться. А надо экспериментировать. Еще до моего прихода, в 2001 году, Рем Колхас выиграл конкурс концепций развития LACMA с предложением снести музей и построить его заново.БЕЛОВ: Но, как я понимаю, не сложилось.

ГОВАН: Увы, проект тогда не получил инвестиций. С тех пор прошло много времени, мы построили Музей искусства и павильон для временных выставок по проекту Ренцо Пьяно. Но старые здания буквально трещат по швам, городить к ним пристройки бессмысленно, и меня не покидала мысль Рема о тотальной перестройке. Я начал работать со швейцарским архитектором Петером Цумтором. Мы планируем временно перенести коллекцию в новые здания, старые снести, а на их месте возвести что-то иное. Кроме того, мы уже договорились с Американской академией кинематографических искусств и наук, и они откроют рядом с нами самый большой в мире музей кино.

БЕЛОВ: Грандиозный план.

ГОВАН: Это еще не все. В новом LACMA египетские мумии расположатся по соседству с фотографиями современных иранских художниц. Здание будет простым, одноэтажным, с абсолютно прозрачным фасадом. Такое вот плоское пространство без иерархии и порядка. Зато в экспозицию можно будет легко добавлять новые объекты, меняя смыслы и сюжеты. Проект уже одобрен городской администрацией. Дело за малым — найти 600 миллионов долларов на реализацию.

БЕЛОВ: Раз уж вы затронули тему финансов, давайте поговорим о знаменитостях. (Гован смеется.) В России звезды с удовольствием ходят на открытия выставок, презентации, но деньги жертвуют крайне редко. А как с этим в Лос-Анджелесе?

ГОВАН: Ньюйоркцы считают LA городом самовлюбленных скупердяев. И это правда. Но ситуация меняется. Лос-Анджелес ведь молодой мегаполис — в 1920-х годах на месте нашего музея была пустыня. Зато новое поколение звезд, тут выросших, относится к своему городу иначе.Наш большой друг и помощник — ДиКаприо. Когда-то он учился актерскому мастерству на курсах при местном Музее естественной истории. Я часто вижу Риз Уизерспун, Тоби Магуайра и лично привлекаю их к нашей работе. А Терри Семел, экс-глава Warner Brothers, и глава Sony Pictures Майкл Линтон вошли в наш попечительский совет.

БЕЛОВ: Присутствие знаменитостей на открытии выставок приносит музею пользу?

ГОВАН: Еще бы! Когда Ким Кардашьян делает селфи у скульптуры Бурдена «Огни города», его лайкают 450 тысяч человек. Такую рекламу и за деньги не купишь. (Оба смеются.)

БЕЛОВ: Пока вы все это рассказывали, я подумал, что проект, который Рем Колхас предлагал LACMA 15 лет назад, сильно отличается от того, что он сделал у нас, в Москве. Новый «Гараж» во многом созвучен вашей амбициозной концепции, направленной в будущее. Вы не думаете, что еще через 15 лет и наши ультрасовременные музеи устареют?

ГОВАН: Нет, к тому времени мы только начнем нормально работать. Мы ведь не гробницу строим, а сцену, которая будет оборудована мобильными подмостками, светом. Конечно, через 15 лет и в мире все будет уже другим. Например, автомобили начнут ездить на автопилоте. Только представьте, сколько парковок освободится под новую застройку!Хотя про Москву я делать такие прогнозы не могу. Когда я был в «Гараже», все пытался представить, как обычный посетитель парка заходит в музей, поднимается на второй этаж — и видит там людей, играющих в пинг-понг, или художника Тираванию, который варит пельмени. Что подумает этот человек? Что в музей ходят поиграть в теннис и перекусить? (Смеется.)

БЕЛОВ: Возможно. Так и цель у нас — работать активно с этой аудиторией, с рядовыми посетителями парка. Мы сделали раздвижные двери и стеклянный фасад, чтобы людям хотелось зайти внутрь. Мы записываем аудиогиды, раздаем буклеты. В нашем кафе работает отличный шеф-повар.Да, часто наши гости видят современное искусство впервые. Когда я пришел в «Гараж» в 2010-м, у нас было порой по 50 посетителей за выходные. Сегодня — больше тысячи. Значит, мы не зря работаем.

ГОВАН: Очевидно. Еще мне нравится, что перед вашим музеем открытая площадь. Мы тоже первым делом обустроили рядом с LACMA площадь с рестораном, и сейчас там пол­но людей. Музей — это прежде всего городское пространство.

БЕЛОВ: В России у музея особенная социальная миссия. Мы стремимся поменять общество к лучшему, особенно важно это в нынешней политической ситуации.

ГОВАН: Знаете, Антон, в науке есть такой парадокс: наблюдаемая материя может отличаться от ненаблюдаемой. И человеку бывает сложно понять, что искусство может меняться только потому, что он на него смотрит. Музей искусство создает и показывает, но именно зритель его формирует. Это тоже новый подход. Раньше музей относился к аудитории нравоучительно — как учитель к инфантильному ученику. Сегодня все наоборот: музей создают посетители, и для этого им вовсе не надо знать историю искусства.

БЕЛОВ: Точно сказано!

Источник: interviewrussia.ru

Комментарии
Комментарии