Самые интересные дома Москвы: дом Наркомфина

Пентхаус на крыше, посвящения Маяковского и разрушение советской утопии.
Самые интересные дома Москвы: дом Наркомфина

КАК ПОСТРОИЛИ

Дом Наркомфина на Новинском бульваре — эталонный представитель советского конструктивизма, который даже входит в учебники по архитектуре: причем не только российские, но и зарубежные. Идеологом проекта в 1929 году стал известный советский архитектор Моисей Гинзбург — по его задумке, это здание должно было стать «домом переходного типа»: от «буржуазного» к «социалистической» коммуне.

«Дома-коммуны вместо хаты, массовым действием заменяйте МХАТы!» — гласил лозунг Маяковского к пьесе «Баня», которую тогда ставил Всеволод Мейерхольд. И в общественном сознании такие дома, кажется, тоже становились жильем будущего: в этих прекрасных пространствах «без мелочного и единоличного» общественная жизнь должна была стать куда более важной, чем частная.

Архитектор проекта Моисей Гинзбург на строительной площадке

Дом для работников комиссариата финансов планировали сделать примером для всех: в образцово-показательном здании корпусы разделили на жилой и коммунальный — в первом предполагалось обустроить двухуровневые квартиры, во втором — столовую, ясли-сад, библиотеку, спортивный зал, прачечную, гараж и даже цветник на крыше — в окружении оранжереи жильцы должны были любоваться панорамой Москвы. Общественных пространств в доме вообще было много: под них отдали весь первый этаж. Планировалось, что там станут собираться жильцы для того чтобы общаться, поднимать общественное самосознание и жить своей идеальной советской жизнью.

Строительство было поистине масштабным проектом: советский инженер Сергей Прохоров, чтобы реализовать все задумки, создал несколько новых строительных материалов. В разработке плоской крыши участвовала немецкая группа во главе с Эрнстом Маем, а для цветового оформления жилых комнат пригласили дизайнера из школы «Баухауз» Хиннерка Шепера.

Строительство дома Наркомфина

Шестиэтажное здание, больше похожее на огромный лайнер, чем на жилой дом, достроили в 1931 году. На нижних этажах расположились квартиры большой площади, предназначенные для семей традиционного уклада, там даже были микроскопические кухни — только плита и раковина на нескольких метрах. На верхних этажах должны были проживать молодые семьи и одиночки — им предлагалось не думать о быте и довольствоваться едой из столовой. И наконец, под самой крышей появилось настоящее общежитие — комнаты, которые называли «жилыми ячейками» — даже без личного душа, удобства приходилось делить с соседями.

Однако все выглядело правильным и очень комфортным только в проекте, появившиеся в доме жильцы разрушили идею о новом советском человеке и его жилище. Галерею для встреч и общения переделали под чуланы для хранения вещей, блюда в столовой просто покупали и уносили к себе — никакого общественного питания. А главное — особенно ценили квартиры для больших семей более традиционной планировки, а не современные «ячейки». А курировавший строительство Николай Милютин — нарком финансов, архитектор по образованию и один из идеологов «новых форм социалистического жилища» — и вовсе поступил вопиюще буржуазно: на крыше здания он выстроил себе двухэтажный домик — немыслимый для советского времени пентхаус.

КТО ЖИЛ

Дом Наркомфина заселяли одновременно с другим знаменитым московским зданием, которое тоже стало символом эпохи — Домом на набережной, поэтому в первые годы здесь жили сплошь представители советской номенклатуры — чиновники, работники Госбанка, партийные функционеры.

Революционер и член Петроградского совета, бывший нарком финансов и действующий в ту пору заместитель наркома просвещения Николай Милютин, конечно, был одним из самых знаменитых жильцов. Однако занимали квартиры и другие известные люди: живописцы Петр Келин и Александр Дейнека, драматург, писавший преимущественно об истории страны, Владимир Соловьев, доктор медицинских наук, будущий главный хирург Советской армии Александр Вишневский, директор музея Горького Петр Крючков. Сам архитектор дома Моисей Гинзбург в нем, кстати, так и не поселился: ходили слухи, что квартиру ему предлагали, но он предпочел обустроить в своем детище лишь мастерскую, а жить — в более традиционном по устройству здании.

ЧТО БЫЛО

В годы сталинских репрессий квартиры в Доме Наркомфина постоянно меняли хозяев: сколько было репрессированных семей неизвестно, но освобождались целые этажи — большинство попавших в жернова «большого террора» расстреляли. А после Великой Отечественной войны контингент жильцов изменился вновь: дом «уплотнили», в квартиры для одиночек заселили целые семьи, семейные квартиры сделали коммунальными (и начались те самые грандиозные скандалы и очереди в санузлы), столовую превратили в коммунальную кухню, прачечную и детский сад закрыли, а дом перестали ремонтировать — так была разрушена советская утопия. Причем разрушена — в прямом смысле слова: до нашего времени дом дошел в совершенно удручающем состоянии, он даже был внесен в «Список 100 памятников мировой культуры, находящихся под угрозой исчезновения».

Говорят, что отсутствие ремонта за все 85 лет существования дома объясняется очень просто: при странных обстоятельствах из архивов исчезли чертежи архитектора Гинзбурга, а поскольку дом устроен крайне сложно, все это время никто не решался взяться за ремонт без понимания того, как функционируют коммуникации и существуют несущие стены. Однако, каких только предложений по реставрации дома не поступало: там планировали организовать даже гостиницу и распродать квартиры иностранным ценителям конструктивизма.

В 2007-м к реставрации решили привлечь внука создателя знаменитого здания — Алексея Гинзбурга, потом работы передали другому архитектурному бюро, а в 2014-м с домом Наркомфина был связан грандиозный скандал: большую часть квартир выкупила инвестиционная группа «Коперник» и начала ремонт. Архнадзор счел его незаконным и портящим историческое наследие, общественность бунтовала и вызывала полицию. В итоге работы были приостановлены, а вскоре стало известно, что к реставрации здания привлекают ученых и историков: она должна пройти в ближайшие несколько лет и быть бережной, дому обещают вернуть его исторический облик, сохранить внутреннюю планировку и досконально воссоздать утраченные элементы.

А пока в Доме Наркомфина проводят экскурсии — в том числе и на английском языке. И, пожалуй, самая интересная их часть связана с рассказом о том, что это конструктивистское здание было построено в один год со знаменитым нью-йоркским Empire State Building, который и сегодня остается одним из символов Америки. А в 30-е годы прошлого века Дом Наркомфина был не менее важным технологическим и культурным прорывом, чем знаменитый небоскреб.

Источник: Йод

Комментарии
Комментарии