Белая эмиграция в Египте

Беженцы садились на пароходы в Новороссийске, но они и представления не имели, где им придётся сойти на берег.
Белая эмиграция в Египте

В результате проигранной Белой армией Гражданской войны с начала 1920-х годов начался массовый отток интеллигентов и их семей из России. Это явление историографы позже назовут Эмиграцией первой волны. Куда уезжали эти люди? Направлялись эмигранты не только в Европу, США и китайский Харбин, но также и в страны Ближнего и Среднего Востока, о чём долгое время отечественные любители истории знали лишь понаслышке. Об их судьбе — автор diletant. media Владимир Соколов.

Самая крупная колония белых эмигрантов в Северной Африке образовалась в Египте. Ещё в 1917 году англичане провели в стране перепись населения и выявили, что на территории страны проживает 4225 русских. Однако основной поток эмигрантов в египетские города приходится на начало 1920-х годов, когда поражение Белой гвардии уже не вызывало сомнений. К середине 20-х годов численность бежавших из России в Египет возросла до нескольких десятков тысяч.

Беженцы садились на пароходы в Новороссийске, но они и представления не имели, где им придётся сойти на берег. Пассажиры парохода «Саратов», например, из-за начавшейся на борту эпидемии не были приняты в Константинополе и кипрской Фамагусте, а проследовали в египетский город Эт-Тель-эль-Кебир. Многие эмигранты добирались до пункта назначения в одиночку, трагически потеряв семьи в пути.

Рассчитывать на достойные условия беженцам не приходилось. Первое время они селились в бараках для пленных, а иногда и просто в палатках в предместьях Каира и Александрии. В сборнике статей «Дети эмиграции» есть несколько строк о первых впечатлениях людей от того, с чем они столкнулись вдалеке от дома: «Там мы жили в палатках среди колючек и камней; нигде даже не было деревьев — и только море, камни и колючки окружали нас». Действительно, в отличие от эмигранта, попавшего в Египет, в Европе русский человек не сталкивался со столь непривычным климатом и экзотическим ландшафтом. Русские эмигранты буквально выживали как физически, так и морально. Им было тяжело адаптироваться в языковом, культурном и профессиональном плане. Один из них вспоминает: «Я не ел иногда и ходил по пустыне и вспоминал свой дом… весенние вечера дома… поле с лошадьми, и все это мне было милым и дорогим».

Интеллигенты были вынуждены работать таксистами, станочниками, механиками и электриками. В эмигрантской среде культивировалось аскетство, простота и нежелание подражать гостевой культуре. В целом, можно говорить, что экстремальные условия выявили выживаемость русских. Тяжёлые условия в начале пребывания на чужбине вызывали в русской общине чувство взаимовыручки и желание сохранить национальные традиции. Корни такой психологической изоляции, вероятно, крылись в надежде на скорое падение большевистского режима и возможность вернуться на родину.

Стержнем российской общины в Египте стал первый отдел Русского общевоинского союза, в частности отвечавшего за поддержку соотечественников в Египте. Под его эгидой в Каире было создано общество инвалидов, Русский клуб и Российское благотворительное общество. Известный адвокат Тихонов помогал эмигрантам в судебных разбирательствах. Благотворительное общество регулярно проводило благотворительные базары и балы. На вырученные деньги был построен хоспис для престарелых эмигрантов, который был известен как «Русский дом».

Что касается уровня образованности прибывших в Египет эмигрантов, то процент людей с высшим образованием среди них был довольно высок. Каждый восьмой имел университетский диплом, неграмотных почти не было.

О тесной связи художника Билибина с Египтом говорит его знаменитое полотно «Пирамиды», написанное в 1924 году

Местные власти активно привлекали эмигрантов с медицинским образованием к врачебной деятельности, и это впоследствии серьёзно повлияло на развитие египетской медицины. Профессор Карл Эдмундович Вагнер, возглавлявший до революции медицинскую клинику Московского Университета, в 1920-м году основал в Каире «Поликлинику русских врачей-специалистов». Позже было основано Египетское медицинское общество, под эгидой которого проводились лекции и читались курсы по гигиене и санитарии, с которыми в ближневосточных странах были знакомы мало.

Некоторые русские эмигранты оставили заметный след в египетской культуре. Так, художник Владимир Стрекаловский со своими сыновьями многие свои полотна выполнили именно в Египте. Сегодня их картины можно найти в каирском Музее истории агрокультуры и в Военном музее.

Другой художник Иван Яковлевич Билибин, который с 1920 по 1925 год жил в Египте, создал на чужбине целый ряд работ, в которых видно влияние другой культуры. Важнейшая из них, пожалуй, — иконостас для сирийского православного храма в Александрии. В одном из писем к другу в Европу Билибин рисует современный ему Египет такими красками: «…мусульманская старина, если хотите, жива и сейчас, а жизнь осталась почти та же. Мусульманские кварталы Каира очень специфичны, архитектура великолепная, старины очень много, и тут же кругом базары, лавчонки, торговцы, нищие, бедуины, негры, верблюды, разукрашенные ослики, ковры, сладости, фрукты — словом, садись и рисуй восточную сказку».

Кроме того, из белой эмиграции вышла целая плеяда египтологов, которые в изучении египетской истории едва ли не превзошли самих египтян. Владимир Семёнович Голенищев, один из основателей мировых научных школ египтологии и ассириологии, возглавил одну из кафедр в университете Каира, а также систематизировал собрание папирусов в Египетском музее.

Выпускник Московского Университета Владимир Михайлович Викентьев в Египте стал преподавать египетскую филологию и древнюю историю стран Ближнего Востока в Каирском университете. Сохранились интересные размышления Викентьева о цивилизационной принадлежности России, явно навеянные работой с восточной культурой: «Русскому самосознанию ближе Восток, чем Запад, и по существу, и исторически. Но до сих пор Восток воспринимается нами почти исключительно сквозь призму чувства и в виде мусульманского средневековья».

До конца 1920-х годов в Египте сохранялись царские дипломатические представительства Российской Империи. После международного признания СССР они были преобразованы в русские бюро, которые просуществовали вплоть до 1963 года.

Владимир Семёнович Голенищев в Египте. Фото — из архива ГМИИ имени А. С. Пушкина

Не самой приятной страницей этой истории было, наверное, то, что многие русские эмигранты и их потомки сдались в плен командующему немецкими войсками на североафриканском театре Эрвину Роммелю. Причём русское присутствие у него было беспрецедентно — от 15 до 20 тысяч человек (больше, вероятно, было только у генерала Власова в РОА). Позже в СССР их назовут «рабами Роммеля».

После Второй мировой войны в Северную Африку приехали многие красноармейцы, побывавшие в плену у немцев. Они боялись приказа № 270, согласно которому судили сдавшихся в плен красноармейцев и ЧСИР (членов семьи изменников родины).

В целом, к концу Второй мировой войны эмигранты первой волны сильно измаялись, ведь многим из них была небезразлична судьба родины и исход войны. Они внимательно следили за ситуацией на фронтах, с сочувствием переживали поражения и радовались победам Красной армии. Узнав о победе СССР над фашизмом, многие эмигранты прониклись симпатией к советским властям и всерьёз задумались о возвращении на родину. Эмигрант Фёдор Маклаков, получив советский паспорт заявил: «Мы войну прекратили, а от тех, кто её ведёт, мы отделились». К концу 1950-х годов русская диаспора почти исчезла из Египта, и сегодня о её пребывании уже почти ничто не напоминает.

Источник: diletant.media

Комментарии
Комментарии