«Я могу сыграть что угодно. Это и называется — быть актером»

Может ли женщина вернуться к нормальной жизни после ужасов войны? Отвечает 62-летняя икона французского кино Изабель Юппер, наглядно — с 7 апреля на всех экранах страны.
«Я могу сыграть что угодно. Это и называется — быть актером»

Cпектакль по пьесе Мариво «Ложные признания» с Изабель Юппер и Луи Гаррелем в главных ролях произвел фурор на последнем Чеховском фестивале в Москве. Несмотря на жесткий гастрольный график, 62-летняя актриса нашла время, чтобы рассказать корреспонденту Interview Инне Денисовой о своих новых работах. Легендарная француженка снимается с 1971-го по 2015-й как подорванная. Ни года, ни даже месяца перерыва. Юппер — единственная в мире актриса, 16 (!) раз привозившая в Канны фильмы со своим участием. В новой драме норвежского режиссера Йоакима Триера «Громче, чем бомбы» она играет военного фотокорреспондента Изабель Рид, которая никак не может найти себе места в обычной жизни. И в самом начале интервью журналистка Денисова слегка шокировала звезду, показав ей фото, сделанное другим, реальным фотокором.

Изабель, посмотрите — это сняла американка, стрингер Маргарет Бурк-Уайт, которая много работала для журнала Life в 30–40-х годах прошлого века. Вот эта ее фотография была сделана в Корее.

Это что, отрубленная голова?

Да, голова партизана. И эту картинку сделала женщина.

Ох. Не ясно, как можно снова быть нежной, когда пережила такое. Пожалуй, военный корреспондент — одна из самых жестоких профессий. Каково это — видеть мертвую голову на расстоянии вытянутой руки, а потом вернуться к обычной жизни? Мне сложно понять.

А вы рассматривали работы женщин-стрингеров перед съемками в фильме Йоакима Триера?

Честно говоря, нет. Но точно знаю, что Триер их видел. И даже вдохновлялся работами известного французского фотокора Александры Була, которой, к сожалению, уже нет в живых. Ее работы были изданы отдельной книгой после ее смерти. Триера они очень впечатлили.

А вы бы сами отважились поехать туда, где идет война?

Никогда. Я вообще не храбрая. Хотя в профессии иногда нахожу в себе немного смелости. Но это только в кадре или на сцене.

У вашей героини в «Громче, чем бомбы» конфликтуют два «я» — журналистки и матери. И проблемы в семье начинаются именно из-за ее преданности профессии.

Да, фильм жесткий. Моя героиня видела слишком много жестокости и боли, и когда она возвращается домой, ее война не заканчивается. Любому человеку любой профессии сложно менять ритм, из рабочего режима переходить в домашний. А военкору в сто раз труднее. В фильме есть и еще одна важная тема: о недопонимании в собственной семье. Целый мир может не понимать тебя — и пусть, ерунда. Но когда перестают поддерживать муж и дети, когда родные люди оказываются вдруг загадочными незнакомцами — это очень тяжело.

К слову, в двух ваших последних картинах (в «Долине любви», где вы снимались вместе с Жераром Депардье, и в новом «Громче, чем бомбы») героинь зовут Изабель.

Героя Депардье тоже зовут Жераром. Так удобно! (Смеется.) Когда у тебя с персонажем одно имя на двоих, ты гораздо быстрее начинаешь ассоциировать себя с ним — в мгновение ока разрушается граница между актером и образом.

А вы слышали о российском паспорте Депардье, о его дружбе с российским президентом? Как вы ко всему этому относитесь?

Я могу себе представить, что это может раздражать. Только мы с Жераром никогда не поднимали тему его нового гражданства во время работы над фильмом. Я была невероятно рада после стольких лет снова встретиться с ним на съемочной площадке. Ведь первый раз мы снимались с ним, представьте себе, 40 лет назад («Вальсирующие» Бертрана Блие вышел в 1974-м. — Interview)! Депардье всегда был отличным актером, и мне кажется, в нашем фильме он получил роль, достойную его таланта. В общем, нам было здорово сниматься вместе. А личные темы и политику оставим за бортом.

Тем не менее из-за политической обстановки многие отменяют свои визиты в Россию. Но вы все же приехали.

Когда нарастает напряжение и осложняются отношения между странами, важно, чтобы культура служила посредником. Публика в Москве тепло принимала наш спектакль «Ложные признания». Хотя реакция русского зрителя и оказалась чуть другой, чем во Франции. Может, перевод был не совсем точный. Но, с другой стороны, когда не понимаешь язык, на котором идет спектакль, обращаешь внимание на другие вещи. Может, и не первостепенные, но тоже важные — язык тела, мимику актеров.

Знаете, лично мне показалось, что вы играете какую-то несвойственную вам роль. Слишком много в ней было жеманства и легкомыслия.

У меня не бывает «несвойственных мне» ролей. Я могу сыграть все что угодно. Это и называется — быть актером.

Источник: interviewrussia.ru

Комментарии
Комментарии