История особняка Рябушинского

Будущий хозяин особняка ворочал миллионами, но строить дом решил на провинциальной в 1900 году Малой Никитской.
История особняка Рябушинского

КАК ПОСТРОИЛИ

Особняк на углу Малой Никитской и Спиридоновки называют спрятанным сокровищем: в том числе и потому, что интерьеры этого дома не просто не уступают внешнему облику, но, пожалуй, и превосходят его. Это — дело рук одного из самых известных московских архитекторов Федора Шехтеля, который, занимаясь проектом дома для своего друга, наверняка, не подозревал, что вскоре здание станет самым известным памятником московского модерна.

Шехтеля, который в самом начале XX века уже был автором нескольких бесспорных шедевров (среди них — особняк Зинаиды Морозовой на Спиридоновке, Московский художественный театр и Ярославский вокзал), пригласил проектировать особняк Степан Рябушинский — фигура не менее знаковая для Москвы тех лет. Банкир, меценат, коллекционер, основатель первого в России автомобильного завода — будущий хозяин особняка был выходцем из знаменитой династии промышленников и ворочал миллионами. Однако дом решил строить далеко не на самой престижной улице города: Малая Никитская в 1900 году была весьма провинциальной — на мостовых встречались курицы, рядом с церквями зарастали одуванчиками пустыри, в невысоких домах рано гасили свет, а на верандах по вечерам пили чай.

Возможно, это место так приглянулось Рябушинскому потому, что его дед когда-то приехал в Москву из Калужской губернии, и миллионер не забывал о своих «мужицких» корнях. Тем не менее собственный дом он не стал строить в так называемом русском стиле, а позволил архитектору продемонстрировать свое видение. Так через два года (1900-1902) на улице появился изысканный особняк, который вызвал бурю эмоций у москвичей. Он сразу же стал достопримечательностью: уже через год московские издательские фирмы выпускали открытки с изображением особняка Рябушинских, а возле самого здания толпился любопытный народ.

Впрочем, были и те, кому дом категорически не нравился. «Самый гадкий образец декадентского стиля. Нет ни одной честной линии, ни одного прямого угла. Все испакощено похабными загогулинами, бездарными наглыми кривулями.

Лестница, потолки, окна — всюду эта мерзкая пошлятина. Теперь покрашена, залакирована и оттого еще бестыжее», — такие слова о здании приписывают писателю Корнею Чуковскому. И в одном автор этих строк был прав: здание действительно было образцом стиля — Шехтель продумал все, начиная от планировки и заканчивая внутренней отделкой помещений. Ассиметричные выступы, огромные окна, необычные балконы с коваными ограждениями, светлый кирпич и переливающаяся на солнце мозаика (ее, кстати, заказали в петербуржской фирме Владимира Фролова — той же самой, что делала позже мозаики для станций метро «Маяковская» и «Новокузнецкая») — фасад был хорош, но главное все-таки скрывалось внутри.

К оформлению интерьеров Шехтель привлек художника Врубеля, и они решили, что дом будет в органической, природной тематике. Эффектная парадная лестница в виде волны, дверные ручки-морские коньки, люстры-медузы, приглушенное освещение и яркие стены —словом, морская стихия. Встречались в интерьере и другие природные символы: от причудливых улиток и бабочек до витражей с подсолнухами и соснами. Во всем этом люди сведущие видели послания, заложенные архитектором: и неспокойное время начала XX века, и восхождение человека к вершинам духовной жизни, несмотря ни на что.

К слову с духовной жизнью у владельца особняка действительно было все в порядке: на третьем этаже здания даже располагалась тайная молельня, лестницу к которой Шехтель оформил весьма символически. Узкий проход указывает на сложный путь к добру, лилии с одной стороны лестницы символизируют чистоту, а саламандры с другой — искушение злом.

КТО ЖИЛ

Рябушинскому вместе с женой и двумя детьми удалось прожить в доме недолго, хотя он многое еще планировал сделать. В 1917-м, после революции, семье коммерсанта пришлось спешно эмигрировать из страны. А в 1931 году в доме появился другой известный жилец: тут по личному распоряжению Иосифа Сталина поселили как раз вернувшегося из Италии писателя Максима Горького. По слухам, ему этот дом не очень-то понравился — слишком величаво, а домработница и вовсе сбежала в первый же день, испугавшись зловещих саламандр на колоннах и общего устройства здания.

«Дом нелеп, но работать можно», — заключил Горький, осмотрев свое новое жилище. И к счастью, не стал переделывать интерьеры: изменился только кабинет, в котором он проводил время каждый день, начиная с девяти утра. По словам современников, у писателя была странная причуда: он хотел всегда работать в одном и том же пространстве, и потому в каждом из своих домов (в Москве, Петербурге и Сорренто) обустраивал одинаковый кабинет. Самуил Маршак даже шутил, что Горький «возит рабочую комнату за собой».

Здесь же, в бывшем особняке Рябушинского, Горький проводил свои многочисленные встречи: с писателями, драматургами и другими творческими людьми, известными в 30-е годы прошлого века. В стенах особняка принимали в писательский союз, дискутировали о методах соцреализма и обсуждали новые книги литераторов. Сюда приезжал к Горькому знаменитый французский писатель Ромен Роллан, здесь произнес Сталин свою знаменитую фразу о том, что писатели—"инженеры человеческих душ«.

Главное же, что сам факт проживания в особняке Максима Горького спас архитектурный шедевр от печальной участи многих московских домов: перестройки или же и вовсе разрушения. Имя Горького было столь значимо, что выступило своего рода «охранной грамотой» для сооружения, и благодаря ему творение Шехтеля выстояло даже в самые непростые годы.

ЧТО БЫЛО

После 1917 года особняк Рябушинского, как и другие здания, принадлежащие передовым бизнесменам своего времени, был национализирован. Прежде чем достаться именитому писателю, здание переходило из рук в руки: принадлежало Наркомату по иностранным делам, Государственному издательству, психоаналитическому институту, детскому саду «Дошкольная коммуна при ВЦИКе» и «Всесоюзному обществу культурной связи с заграницей».

Увы, когда зданием владел город, были утрачены и некоторые предметы мебели, выполненные по эскизам Шехтеля, и уникальный камин из каррарского мрамора. Государственной собственностью стала и уникальная коллекция икон Степана Рябушинского: он владел едва ли не лучшим собранием в Москве, и для того чтобы сохранить его даже открыл реставрационную мастерскую. После национализации, проведенной советской властью, коллекция Рябушинского была разделена: 53 иконы XIII–XVII веков были отданы Государственной Третьяковской галерее, 128 — отправлены в Государственный музейный фонд. В итоге часть из них получил Исторический музей, а остальные попали в антиквариат на продажу.

В наше время особняк Рябушинского занимает мемориальный дом-музей Максима Горького, и любой желающий может посмотреть здесь не только на личные вещи писателя и его большую библиотеку (он сам называл себя не профессиональным писателем, а профессиональным читателем). Сохранились и удивительные интерьеры, которые придумал фантазер и экспериментатор Шехтель — и они по-прежнему производят нужное впечатление.

Источник: Йод

Комментарии
Комментарии