Квас: история самого родного напитка

Многие исследователи утверждают, что квас попал на Русь из Византии ориентировочно в XI-XII веках и пришелся весьма кстати.
Квас: история самого родного напитка

В начале 2000-х питерская группа «Маркшейдер Кунст» подарила своим слушателям афоризм «Лето диктует правила кваса-кваса». Попадание в русскую идентичность было абсолютно прицельным — эта строчка сегодня всплывает в сознании явно чаще, чем пословицы в духе «как хлеб да квас, так все у нас» или «и худой квас лучше хорошей еды».

Но само наличие этих пословиц указывает на давнюю и тесную дружбу между этим напитком и русским народом. Многие исследователи утверждают, что квас попал на Русь из Византии ориентировочно в XI-XII веках и пришелся здесь весьма кстати: его полюбили — за терпкий, кислый и фактурный вкус, за хлебный аромат.

Но его главная способность утолять жажду в жаркий летний день перекрывает все остальные. При советской власти желтая бочка на улице стала не только признаком наступившего лета, но маркером целой эпохи, ее визитной карточкой и местом, объединяющим людей. Сегодня эти люди тоскуют и сетуют на то, что время кваса прошло, и он давным-давно не тот. В память об этом времени мы попытались проследить, как национальное значение кваса модифицировалось в культовое.

Напиток царей и бедняков

История показывает, что еще в царской России квас не был привилегией какого-то конкретного сословия. Напиток был любим как среди простых крестьян и бедняков, так и среди дворянства, что позволяло называть его народным в самом широком смысле этого слова. Однако классовые различия прослеживались в причинах употребления кваса: если городские спасались им от жары, то для далеких от зажиточности крестьян и нищих этот напиток еще и являлся частью ежедневного и необходимого рациона.

В 1875 году химиками и биологами было обнаружено особое свойство кваса способствовать легкому перевариванию грубой растительной пищи, которая преимущественно и составляла меню низших слоев населения. Этим и объясняется присутствие кваса в частности в окрошке, где клетчатка и сложно усваиваемые пищевые волокна явно превалируют.

Свободный рынок

По большому счету, точкой отсчета для современной истории кваса стало развитие индустриализации в России в середине XIX века. Правило «спрос рождает предложение» в те годы работало отлично, поэтому огромное количество людей из самых разных каст — от дворян до лавочников — спешило занять эту нишу.

Их энтузиазм еще более распаляли многочисленные брошюры начала ХХ века для молодых предпринимателей, представлявшие квасоварение как выгоднейшую отрасль промышленности ввиду повсеместного употребления напитка, и дело при рациональном его ведении сулит мгновенную самоокупаемость и существенный доход.

Надо заметить, что признание среди народа и бизнесменов квас обеспечил еще и тем, что строгой технологии производства он на тот момент не имел (государственный стандарт появится позже, в советское время), то есть ошибку совершить невозможно — любой результат будет правильным и особенным.

Погоня за прибылью

Исконные традиции уступили место жажде обогащения, и такие люди, как Менделеев, настаивали на возрождении народного опыта возрождения кваса «с его кислотностью и здоровым сытным вкусом». В условиях образовавшейся высокой конкуренции ждать прямопропорциональной связи количества и качества не приходилось. В первую очередь имеются в виду вопиюще кустарные условия производства.

Житель Санкт-Петербурга доктор Яковлев высказался о них довольно ясно: «Специальные квасоварные заведения в большинстве случаев помещаются в подвальных этажах, в сырых, с удушливым неприятным запахом прели, без всякой вентиляции помещениях.

Деревянный пол, расщелившийся, некрашеный, не отличается белизною; щели же утрамбованы черною грязью; стенки покрыты сыростью и колониями плесени у откосов окон и под ними. В таких помещениях свету очень мало проникает через небольшие подвальные окна».

К слову, доктор и сам держал квасоварню, что вызывает подозрения, а не хотел ли он, пользуясь авторитетом ученого, скомпроментировать своих конкурентов в глазах потребителя. Но эта догадка не отменяет того факта, что и антисанитария, и фальсификация самого непотребного толка — все это имело место быть и несло прямую опасность для здоровья.

Новая экономическая политика

Далее последовали события 1917 года. В первые годы после этого сырья катастрофически не хватало, и всем было как-то не до кваса, но он вернулся, когда пришло время НЭПа. Знаковой вехой для напитка и городской культуры в целом стал 1928 год: именно тогда на улицах появились желтые квасные цистерны, известные как АЦПТ-0,9 (автоцистерны пищевые теплоизолированные) — и похоже, что никуда уходить они не собираются.

Примерно в то же время появился ГОСТ, что в определенной мере дает право говорить об утрате кваса своей индивидуальности: если прежде сортов и рецептов по городам и весям насчитывалось несколько сотен, а пили его в любое время года, то отныне массовое производство причесывает все под одну гребенку, и квас становится сезонным напитком.

Потеря корней

С тех пор производство кваса разделяют на два этапа: на производство квасного сусла из ржи, ячменя и кукурузы и производство самого кваса. Пока суслом по всей стране занималась пара десятков предприятий, сам квас варили на сотнях пивных заводов, разбросанных по Советскому Союзу тут и там. Из экономических соображений сусло концентрировали в патоку и в таком виде развозили по производствам.

Чуть позже в составе кваса появился солодовый экстракт и даже плодово-ягодные сиропы, которыми порой восполняли недостаток сусла. Как можно догадаться, технически ничего общего с традиционным квасом бочковой не имел, что проверялось эмпирически: стакан аутентичного кваса, оставь вы его на открытом воздухе, забродил бы еще сильнее, в то время как заводской своих свойств не менял.

Это его свойство сделало возможным бутилирование и укупоривание напитка без боязни того, что бутылка под напором внутреннего давления разлетится на куски. В 1960-70 годы среди таких квасов числились, в частности, марки «Московский», «Останкинский» и «Русский».

Та самая бочка

Но тот квас, что продавался на улицах в бочках, оставался близок к традиционному. Он был не всегда идеальным и стабильным по вкусу, но его любили за его живое происхождение. Впрочем, не только за это: одержимые ностальгическими чувствами горожане-старожилы со всей теплотой в интонациях вспоминают, как, будучи детьми, они брали бидон, бежали к заветной желтой бочке и вставали в очередь за остальными страждущими.

Архетип продавца кваса — массивная женщина в белом халате или фартуке. Вверяя ей трехлитровый бидон или банку, ты непременно должен был сказать, что тебе нужно не три, а три с половиной литра — на местах грешили недоливом. Литр кваса стоил 12 копеек.

Тем же, кто пришел без своей тары, желая попить кваса, не отходя от кассы, предлагалась дежурная кружка: маленькая стоила 3 копейки, поллитровая — 6 копеек. Предназначенная одна для всех, ополаскивалась кружка при этом наспех и небрежно — ее ставили на круглую пластмассовую подставку, из которой вверх била струйка воды. Тревожно, но что поделать — такова часть ритуала, каковым поход за квасом и был.

Что там внутри?

Видно, что антисанитария наследовалась квасом в той или иной форме, и последствия контакта с плохо вымытой кружкой — это еще не самое шокирующее.

Вокруг напитка складывался негативный ореол: по городу ползли легенды о том, что квас разбавляют проточной водой, квасные бочки и промышленные чаны являются прибежищем червей, и там же находят свой последний приют мертвые кошки, крысы, а порой и люди. Все эти кривотолки небезосновательны, если обратить внимание на опыт 80-х годов, когда квасное сусло, сахар, дрожжи и воду смешивали и оставляли бродить в открытом чане.

ГОСТ соблюдался, мягко говоря, не досконально, и гипотетически в течение необходимых для разбраживания суток в квас могло попасть что и кто угодно — от микрофлоры цеха до всяческой живности. Люди в чанах тоже бывали — как минимум на правах мойщиков, так как процесс мойки не был автоматизированным.

Признание накануне забвения

Зенит славы кваса пришелся на 1970-80-е годы. В 1975 году в Югославии прошел международный конкурс, жюри которого присудило квасу московского производства оценку в 18 баллов, тогда как некий напиток под названием Coca-Cola получил всего 9,8 балла.

В 1985 году квас взял новую высоту, заняв лидирующие позиции по объемам производства среди безалкогольных напитков — 55,3 млн декалитров, что составляло почти треть от всей безалкогольной продукции того времени.

Эпоха красителей

С наступлением 1990-х так увлеченно выстраиваемая квасная империя рухнула заодно со многим прочим. Само по себе шаткое доверие к квасу было окончательно подорвано той самой «Кока- колой», в чье русло голодный до всего нового и иноземного и переставший быть советским потребитель перевел свой интерес.

Пропасть между «штамповкой» и «штучным товаром» выросла еще больше с распространением вкусовых добавок, красителей, подсластителей и прочих заменителей, которые упрощали изготовление хоть «Ситро», хоть «Байкала», хоть «Кваса» (кавычки здесь уместны, как никогда). Статистика тоже не льстила квасу — 3% от общего объема безалкогольных напитков в 1997 году смотрелись жалко.

Однако помимо этого нельзя упускать и другой фактор, сказавшийся на снижении популярности кваса на постсоветском пространстве: уровень жизни многих из нас уже не тот, что был 150 лет назад, а потому наш рацион больше не стоит на одной грубой растительной пище.

Источник: steaklovers.menu

Комментарии
Комментарии