Дмитрий Быков о том, как читать книги Томаса Пинчона

Блистательный урок литературоведения: Дмитрий Быков разбирает последний роман Томаса Пинчона и его русский перевод.
Дмитрий Быков о том, как читать книги Томаса Пинчона

Роман Томаса Пинчона «Bleeding Edge» (2013) выходит в «Эксмо» под необъяснимым названием «Край навылет». В дословном переводе он называется «Кровавое лезвие», что вполне обосновано способом убийства одного из героев, невезучего жулика по имени Лестер; в переносном смысле заглавная идиома отсылает к leading edge, то есть к переднему краю развития технологий. Bleading, согласно офисному каламбуру начала восьмидесятых, он становится, когда сулит непросчитанные риски или используется без должного контроля. Сгодился бы «Кровавый край», двусмысленность которого (вполне, впрочем, терпимая, ибо речь идет еще и о стране на грани большого террора) отчасти скрашивалась бы каркающей парономазией на «кра-кра»; но откуда прилетел вылет — остается только гадать.

Вместо разговора о романе Пинчона — не лучшем, быть может, но в любом случае заслуживающем анализа — есть риск начать разговор о переводчике, его личности, методе и предпочтениях. Я не доставлю ему этого удовольствия. Человек он обидчивый и после моего вполне невинного радиозамечания о том, что «Gravity Rainbow» («Радуга земного тяготения») мне понятней в оригинале, нежели в русском переводе, заметил в своем блоге, отвечая одному из критиков: «Зачем вам Пинчон? Читайте Дмитрия Быкова!» Совет опасный, тем более что ему могут и последовать.

Безусловно, переводить так — тяжкий грех перед автором, не слишком доступным даже для носителей языка. Можно, впрочем, придумать для такого переводческого метода и более высокую мотивировку: каждую фразу нужно перечитывать по нескольку раз, чтобы чтение медом не казалось. Между тем трудность текстов Пинчона сильно преувеличена. Пинчон не слишком доступен, но в оригинале по крайней мере внятен, и стиль его по большей части безупречен. Он не стремится искусственно переусложнять собственную прозу — сложно его мышление, а не язык.

Перевод «Края навылет» являет собой удивительную смесь ненужных буквализмов, необоснованно грубых жаргонизмов, неуместной патетики и феноменальной, нарочно-не-придумаешь-корявости, если уж подражать переводческим англицизмам; в таком стиле думал я написать всю рецензию. А че? Но ридер, и без того уж распреутомленный текстом, коий ему впендюрили за крутяк и ништяк, мучаясь головной-как-ее-мать-ее-болью после многонощной укурки, навряд вынесет сей трэшняк и стебалово.

Комментарии
Комментарии