Бездомные женщины — о жизни на улице и мечтах о работе

Жительницы «Ночлежки» рассказали о том, почему им не помогают родственники, из-за чего они боятся оставаться в приюте и как оказались на улице.
Бездомные женщины — о жизни на улице и мечтах о работе

Елена Николаевна

55 лет

— Раньше я жила в Тихвине, но это не мой родной город: приехала туда уже в молодости вместе с родителями. Однажды я взяла свою собаку, карликовую таксу, и уехала оттуда. Почти год мы с ней жили в Курортном районе. Потом поехала паломничать по святым местам, была в Печорске и Пскове. Там мне стало плохо и я потеряла документы и деньги. Это был большой стресс, здоровье начало ухудшаться, и меня отправили в больницу. А из больницы уже сюда. Это случилось в феврале.

Собаку у меня забрали. Я до сих пор переживаю из-за нее: не знаю, как она, что с ней. Мы не разлучались до последнего. У меня нет ни родственников, ни друзей, потому что у таких людей, как мы, как правило, нет никого. А сейчас я старый человек — в таком возрасте друзей уже не заводят.

Сейчас я безуспешно ищу работу, документы восстановлены, но даже с временной пропиской меня никуда не берут. Даже туалет мыть — и то прописка нужна. А уборщице нужен опыт работы. Если ты пенсионер, то тебя никуда не возьмут, вот и нет работы у тебя. Но я очень хочу снять комнату, понимаю, что из «Ночлежки» нужно выбираться. Мне здесь тяжело чисто психологически, как в поликлинике: я оттуда всегда выхожу больной, даже если просто кого-то сопровождаю. Люди здесь несчастны, это чувствуется и давит. Бомжи со стажем — это уже определенный психотип. Люди находятся на улице, вынуждены выживать, и случись что, они будут беспощадны.

Бомжи со стажем — это уже определенный психотип. Люди находятся на улице, вынуждены выживать, и случись что, они будут беспощадны

Человек неизбежно деградирует, да и я понимаю, что уже деградировать начинаю. Кто-то не задерживается, кто-то возвращается, так и идет по кругу. Может, это и неблагодарно с моей стороны. Тут все очень стараются, мне нравится директор «Ночлежки» (Григорий Свердлин — прим. «Бумаги»), он всегда что-то придумывает, европейского типа человек. Я когда-то перечисляла деньги «Ночлежке», а теперь сама оказалась тут.

Вроде сейчас должны оформить пенсию, но возникли проблемы с подтверждением трудового стажа, потому что трудовую книжку я тоже потеряла. Даже из Тихвина документы присылали. В молодости я и в Петербурге работала: в водоснабжении, бухгалтером, диспетчером контрольно-расчетной группы. Работала в строительном тресте, но оттуда не могу получить никаких документов, даже не удается узнать, сохранился сам архив или нет.

Я бы хотела уже просто мирно дожить, но чем дальше, тем больше понимаю, что моя проблема нерешаемая. Нет причин с оптимизмом смотреть в светлое будущее. Может, попаду в какой-нибудь ПНИ (психоневрологический интернат — прим. «Бумаги»), потому что возраст такой.

Альфия Егорова

46 лет

— Я не окончила училище связи. Сейчас временно не работаю: проблема с документами. Мне 46 лет, надо менять паспорт, но дочка забрала у меня мой старый и никак не отдает. Всё время обещает привезти, но говорит, что времени нет, много работает в «Макдоналдсе». Хорошая у меня дочка, работящая.

Живу я не в «Ночлежке», у меня осталась своя комната на Лиговском проспекте, которая досталась мне от первого мужа. Раньше у нас была двухкомнатная квартира, но в 90-е у нас ее отобрали «братки». Муж много пил и, наверное, задолжал из-за выпивки. Мне с пятилетним сыном сказали, что нас закатают в асфальт. Мне тогда было 23 года, я испугалась. В итоге муж умер в больнице, а свекровь — в доме престарелых, у нее медаль за оборону Ленинграда была. Я же осталась жить в коммуналке с пятилетним сыном на руках.

А еще у меня две дочки: 11 и 18 лет. Одна закончила 4-й класс школы «Радуга», она такая красивая. И старшая тоже красивая, выходит замуж в сентябре. А с «Ночлежкой» вышло так: я выпила, и дети решили меня проучить. Отобрали ключи. Ненадолго, буквально на день. Я и пришла сюда. Тут мне помогли, выдали справки вместо паспорта. Раньше младшая жила со мной, но муж меня сдал в психушку, а ее — в приют. Это мой второй муж. Мы с ним уже 20 лет вместе, он хороший, работает водителем автобуса. Почему он сдал меня в психушку? Потому что мозгов нет. Он пьет всё время, в Чечне воевал, контуженый вернулся. Те, кто воевал в Чечне, всегда пьют. У меня тоже случаются срывы, но я не запойный человек. Могу выпить в компании.

Он меня бьет постоянно, у меня все ребра сломаны. Бьет, только когда пьет, так-то он хороший. Но ребенка младшего хочет себе забрать

Каждый год я лежу в психушке на профилактическом обследовании. В этом году была уже два раза. Там нормально, тоже можно жить, как в тюрьме. Муж мне помогает. Я же ему после Чечни помогала, почему бы и ему мне не помочь, правда? Тяжело. Я и первого мужа любила, и этого. 20 лет любила, представляете? Мы уже полгода не живем вместе. Я пытаюсь официально развестись, надоела такая жизнь. Он меня бьет постоянно, у меня все ребра сломаны. Бьет, только когда пьет, так-то он хороший. Но ребенка младшего хочет себе забрать, чтобы мне насолить.

Сейчас я хотела бы на работу устроиться, чтобы дочку забрать. Я и кассир, и фрезеровщица, и фасовщица, что угодно. Последний раз в «Полушке» работала. А трудовую книжку потеряла, когда в «Здорового малыша» устраивалась на работу. Я там стажировалась два дня, принесла трудовую и попала в психушку. Потом пришла, не сразу, правда. А они уже реорганизовались, даже директора сменились. И никто не знает, где моя трудовая. А у меня уже 25 лет стажа. Два года назад это было. Восстановить ее можно, конечно, но я пока не пыталась. Зачем? Муж работает, он поможет.

Татьяна Шумейко

49 лет

— Я проживаю в «Ночлежке» как анонимный алкоголик. Приехала из Молдавии в 2007 году с мужем, мы вместе снимали комнату, я работала кассиром. Но вот муж мне однажды сказал: «Иди проветрись». И я ушла на два года. Пожила в доме милосердия, попала к анонимным алкоголикам и теперь лечусь по программе (реабилитационная программа «12 шагов» для алкоголиков и наркозависимых — прим. «Бумаги»). Снимать комнату я пока не готова. Кстати, оказывается, муж тут недалеко живет, но не знает, что я в «Ночлежке». Время от времени мы общаемся, созваниваемся, да и в течение тех двух лет, что меня не было, мы тоже общались.

В анонимные алкоголики меня привела подруга. Она давно жила на улице, но я так не могла — жила на чердаке. Близилась зима, и мы пришли в дом милосердия, там нам предложили участвовать в программе, готовили нас к отправке в «Дом Надежды на Горе», это реабилитационный центр для анонимных алкоголиков. Я пробыла там несколько месяцев, потом снова отправилась в «Дом милосердия».

Я сейчас на этапе программы, когда пишу об обидах, потом начну работать со своими страхами. До этого был третий шаг — поручение своей жизни богу. Мы с моим наставником вместе молились, чтобы принять этот шаг. Кроме членов АА, я с друзьями и знакомыми общаюсь в «Одноклассниках» и во «ВКонтакте», правда, они не знают, что я тут. Скучаю ли я по ним? Не знаю. Программа учит нас в первую очередь заботиться только себе. Сейчас вот записалась на курсы правильного питания, их тоже проводят наши девочки из АА. Мне еще надо восемь килограмм сбросить. По мне сейчас не скажешь, но я по образованию педагог физкультуры.

Нина

55 лет

— Я из Калининграда, но переехала в Петербург, потому что мне сказали, что тут больше работы и денег. Жила неплохо, работала на заводе, деньги дочери высылала. 15 лет провела на заводе до перестройки, а потом завод закрыли и я работала где придется. Шесть лет работала оптометристом: помогала подбирать очки и линзы, измеряла зрение и межзрачковое расстояние. Сначала устроилась просто продавцом-консультантом, потом дополнительно обучилась. Мне очень нравилась эта работа, я получала удовольствие от общения с людьми.Сейчас у меня проблемы с документами, паспорта еще нет: его вместе с другими документами украли. Я уже тогда месяц как сильно болела, лежала дома и решила отправиться к сестре. Взяла вещи, сумочку с документами и деньгами. Вышла на улицу и потеряла сознание. Меня забрала скорая, но когда привезли в больницу, сумочки со мной уже не было. Несмотря на отсутствие документов, врачи ко мне хорошо относились. Не хочу говорить, почему я попала в больницу, но врачи меня с того света вытащили. Даже зимой не стали выписывать, потому что было холодно. Я и сама уже не верила, что выживу, а они меня спасли.

В Петербурге у меня есть брат и сестра, но знаете, говорят, бедный родственник никому не нужен, оказывается, это правда

Мне тяжело, оттого что не могу устроиться на работу: надо же вставать на ноги, идти дальше, жизнь продолжается. На старое место работы меня не взяли. Пока я болела, на мое место нашли уже другого человека, их устраивает, как он работает, и увольнять его не стали. В Петербурге у меня есть брат и сестра, но знаете, говорят, бедный родственник никому не нужен, оказывается, это правда. Они мне не помогают, первое время семья вообще не очень шла на контакт. Я звонила, пыталась наладить отношения. Сейчас мы общаемся. Они небогаты и материально помочь не могут — так, хожу к ним в гости иногда. Меня греет это чувство, что я не одна на белом свете. Так легче.

Есть родственники в других городах, с ними тоже общаемся, но и они не пытаются мне помочь. Мне никогда никто не помогал, а я не просила помощи. У меня есть дочка, живет в Калининграде с двумя маленькими внуками, это меня поддерживает. Мы созваниваемся с ней каждый день. Она очень сильно переживала за меня, когда я в больницу попала, и посоветовала мне в «Ночлежку» обратиться: знает, что я не приспособлена на улице выживать. Но сюда она поехать не может: у нее муж, семья, маленькие дети, нельзя их бросать. Как только я получу документы, поеду к дочери в Калининград. Это мое самое большое желание — понянчить внуков.

Источник: Бумага

Комментарии
Комментарии