Как и зачем Довлатов поступил на филфак и почему оттуда вылетел

Зачем Довлатов пошел на финское отделение филфака, кем были его однокурсники, как в его жизни появилась Ася Пекуровская и что молодого писателя интересовало больше учебы?
Как и зачем Довлатов поступил на филфак и почему оттуда вылетел

Филологический факультет Ленинградского государственного университета им. А. А. Жданова был в 1950–60-е, несомненно, лучшим учебным заведением для гуманитариев. Именно здесь учились не только те, кто хотел стать профессиональным филологом, но и те, кто мечтал о литературной карьере. Кроме того, филологический факультет всегда был популярным у красавиц и модниц. Сергей поступил на филологический факультет не сразу: окончив школу, он год работал цинкографистом в типографии имени Володарского и учился на университетских подготовительных курсах. В 1959 году он сдал вступительные экзамены и был принят на финское отделение. В аттестате по русскому языку, как и по всем «точным» наукам, у Сергея Донатовича стояла тройка. Поэтому выбор вуза был, вероятно, продиктован практическими соображениями — на языковое отделение человеку с гуманитарными способностями поступить проще. В середине 1970-х в письме сестре Ксении Мечик Довлатов рассуждал: «Призвание может заявить о себе в любую минуту. Небезызвестный тебе Жан-Жак Руссо первую строчку написал в 40 лет, а Пушкин в 14 лет был сложившимся философским поэтом. Сейчас у меня нет никаких сомнений относительно того, чем мне надо заниматься, а в 58 году я поступил на финское отделение, но готов был пойти на албанское, неаполитанское, спартанское и вегетарианское. То есть мне было абсолютно всё равно, чем заниматься».

К тому моменту, когда Довлатов стал студентом, филфак только начал восстанавливаться после космополитической кампании 1949 года. Атмосфера была в целом довольно либеральной, ректором университета был академик Александр Данилович Александров, математик, человек независимый, не любивший наушничество и партийную демагогию. Деканами филфака в довлатовские времена (1959–1962) служили лингвист Борис Ларин и специалист по древнерусской литературе Игорь Еремин, тоже люди интеллигентные и приличные. «Звездами» среди преподавателей, привлекавшими на свои лекции студентов других факультетов, считались фольклорист с мировым именем Владимир Пропп, специалист по Достоевскому Григорий Бялый, филологи-классики Иосиф Тронский и Яков Боровский. Отдельным аттракционом были выступления роскошного мужчины, красавца и модника, ученика Григория Гуковского Георгия Макогоненко. Наталья Долинина, дочь Гуковского, вспоминала: «За стеной читал лекцию Г. П. Макогоненко. Вдруг отец посреди разговора остановился и прислушался к голосу лектора. Все замолчали. „Как говорит, а! — гордо сказал отец. — Цицерон!“»

Коридор главного здания университета, 1953. Фото из набора фотооткрыток издания «Ленфотохудожник»

В то время «естественные» факультеты университета еще не переехали в Петергоф, поэтому студенты всех специальностей существовали в общем плавильном котле, вытянувшемся по Менделеевской линии. Филологический и восточный факультеты, как и сегодня, занимали здания бывшего Историко-филологического института, выходившие окнами на Неву и Медного всадника.

К 1959 году самая знаменитая группа литературно одаренных студентов, которую позже назовут «филологической школой ленинградской поэзии», уже оканчивала вуз. Эта компания (Михаил Красильников, Владимир Уфлянд, Лев Лосев и другие) была известна в городе не только и не столько своими стихами, сколько жизнетворчеством. Их веселые абсурдистские выходки наследовали традиции обэриутов, которых они заново открыли в конце 1950-х. Позднее Довлатов приятельствовал с Уфляндом и Лосевым, но в университете его ближайшими друзьями стали студент албанского отделения, начинающий писатель Федор Чирсков, будущий знаменитый филолог Игорь Смирнов, штангист, поэт, а в будущем кинематографист Леонид Мак (он на филфаке не учился, но некоторое время вращался в этой компании и даже жил у Довлатова). Близкими приятелями Довлатова были бывший летчик и будущий уральский журналист Вячеслав Веселов, а также нынешний главный редактор журнала «Звезда» и душеприказчик Довлатова Андрей Арьев. Лучший друг Довлатова, Валерий Грубин, учился в Ленинградском инженерно-строительном институте, а потом перевелся на филологический факультет.

Сквер перед университетом, 1956. Фото: А. Саккэ

Довлатов сразу привлек внимание студенческой компании не столько своими филологическими дарованиями, сколько необычайным обаянием, изысканной воспитанностью, дерзостью, демократизмом, ростом и потрясающей внешностью. Выдающийся филолог-германист Константин Азадовский вспоминает: «Мы учились на одном факультете, дружили. Он редко посещал занятия. Учеба его не интересовала, его интересовала жизнь». Довлатов был начитанным, сочинял стихи, но явный литературный талант в нем еще не проявился. Позже он писал: «Помимо литературы я жил интересами спорта, футбола. Нравился барышням из технических вузов. Литература пока не стала моим единственным занятием. Я уважал Евтушенко». Дошедшие до нас армейские стихи Довлатова того времени действительно напоминают Евтушенко характерной рифмовкой:

«Я умею танцевать танго,

И танцую я его ловко.

Только зря ты все глядишь, Таня,

Ты уж лучше пригласи Левку.

Вы, по-моему, вполне пара,

Он ведь парень боевой с Охты,

Ты, Танюша, пожалей парня,

Он давно уж по тебе сохнет».

Нервным центром филфака всегда считалась площадка лестницы второго этажа, где в те времена можно было курить, сплетничать и рассматривать поднимающихся по лестнице новичков и старожилов факультета. Сергей Довлатов сразу стал важнейшим актером этого бесконечного представления. Он знакомится с одной из самых ярких девушек факультета, русисткой Асей Пекуровской. Зимой 1959 года начался их роман, продлившийся год с небольшим и закончившийся сначала разрывом, а уже потом браком. Роковая любовь к Асе и к жизни не давала сконцентрироваться на науке. Как ни старались экзаменаторы, желавшие Сергею только добра, поставить ему положительную оценку не удавалось. В 1962 году он был отчислен и ушел в армию. После демобилизации Довлатов в 1966 году восстановился на филфаке, сначала на русском отделении, потом на отделении журналистики, но вскоре окончательно забросил учебу и диплома о высшем образовании так и не получил. К этому времени окончательно определился его главный жизненный интерес — литература. Это ремесло требовало не меньшей усидчивости и сосредоточенности, чем академические штудии, а учиться «ради бумажки» Довлатов не захотел.

Источник: Бумага

Комментарии
Комментарии