Первая мировая: последняя война царской России

1 августа немецкий посол передал ноту об объявлении войны министру иностранных дел Сергею Сазонову.
Первая мировая: последняя война царской России

1 августа немецкий посол в Петербурге граф Фридрих Пурталес передал ноту об объявлении войны российскому министру иностранных дел Сергею Сазонову, после чего, по воспоминаниям министра, «отошел к окну и заплакал». 2 августа уже Николай II подписывает манифест о начале войны.

Накануне войны бывший министр внутренних дел Пётр Дурново в аналитической записке предупреждал Николая II об опасности втягивания страны в противостояние с Германией. Даже победа в этой войне, по мнению Дурново, не дала бы ничего ценного для России, а в случае неудачи возрастала бы вероятность революции: «Побеждённая армия, лишившаяся за время войны наиболее надёжного кадрового своего состава, охваченная в большей части стихийно общим крестьянским стремлением к земле, окажется слишком деморализованной, чтобы послужить оплотом законности и порядка. Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход которой не поддаётся даже предвидению». Словно в воду глядел, прозорливый политик.

29 июля 1914 года Николай II отправил германскому императору Вильгельму II телеграмму с предложением «передать австро-сербский вопрос на Гаагскую конференцию». Вильгельм на нее не ответил. «Моя совесть чиста. Я сделал все, чтобы избежать войны», – писал Николай II.

Война ради престижа

Официальная версия вступления России в войну – это выполнение союзнических обязательств перед Сербией. Действительно, Россия согласно договору, обязывалась оказать военную помощь Сербии в случае посягательств на территориальную целостность последней.

28 июля 1914 года Австро-Венгрия объявила войну Сербии и в тот же день начала обстрел Белграда, но Россия не торопила события. Реакция последовала только два дня спустя – 31 июля, когда в стране была объявлена всеобщая мобилизация.

Германия в ультимативной форме потребовала от России отменить мобилизацию, на что получила отказ. 1 августа немецкий посол в Петербурге граф Фридрих Пурталес передал ноту об объявлении войны российскому министру иностранных дел Сергею Сазонову, после чего, по воспоминаниям министра, «отошел к окну и заплакал». 2 августа уже Николай II подписывает манифест о начале войны.

Ряд отечественных историков уверены, что при вступлении в войну свою роль сыграла «боязнь потерять престиж и влияние в Балканских странах». Сербия была не просто союзником, но и важным стратегическим плацдармом России на Балканах.

Историк Борис Колоницкий убежден в том, что исследуя причины начала войны, не стоит недооценивать силы общественного мнения. С его слов, было «сильное давление улицы». Окружение Николая II отмечало, что царь в те дни ощущал такое единение с народом, какого не было предыдущие двадцать лет его правления. В первые дни войны на улицах российских городов прошли массовые манифестации в поддержку сербов, и в то же время возникли стихийные акции (погромы немецких офисов и магазинов). Антигерманские настроения и патриотическая эйфория оказались фактором, во многом предопределившим вступление России в войну.

Российские интересы

Американский историк Шон Макмикин объясняет причины Первой мировой войны соперничеством и территориальными претензиями России и Германии. Эту мысль подкрепляет французский дипломат Морис Палеолог в книге «Царская Россия во время мировой войны», приводя слова российского министра иностранных дел Сергея Сазонова: «Моя формула проста, мы должны уничтожить германский империализм. Мы достигнем этого только рядом военных побед; перед нами длинная и очень тяжелая война. Император не имеет никаких иллюзий в этом отношении. Но чтобы «кайзерство» не восстановилось снова из своих развалин, чтобы Гогенцоллерны никогда больше не могли претендовать на всемирную монархию, должны произойти большие политические перемены».

Борис Колоницкий высказывает мнение, что целью России было объединение польских территорий входящих в состав Австро-Венгрии и Германии, а также необходимость установления контроля над Босфором.

Записка, адресованная Сазоновым французскому и британскому послам (М. Палеологу и Дж. Бьюкенену), подтверждает, что в преддверие ожидавшейся атаки союзными войсками Босфора Россия поспешила «застолбить» за собой Константинополь и Проливы. В ней, в частности, сказано следующее: «Ход последних событий приводит императора Николая к мысли, что вопрос о Константинополе и проливах должен быть окончательно разрешен и сообразно вековым стремлениям России».

Об этом же в своей книге «Взгляд Запада на Россию» пишет британский историк Джеффри Хоскинг: «К весне 1915 года русские дипломаты наконец-то достигли соглашения с правительствами Великобритании и Франции о том, что после войны Константинополь и большая часть проливов станут территорией России».

Царь на войне

Сохранилось много фотографий, где Николай II принимает присягу, приезжает на фронт и ест из полевой кухни, где он «отец солдатам». Николай II действительно любил все военное. Он практически не носил гражданскую одежду, предпочитая мундиры.

Принято считать, что император сам руководил действиями русской армии в Первую мировую. Однако это не так. Решали генералы и военный совет. На улучшение ситуации на фронте с принятием на себя командования Николаем повлияли несколько факторов. Во-первых, к концу августа 1915 года Великое отступление было остановлено, германская армия страдала от растянутых коммуникаций, во-вторых, повлияла на ситуацию и смена главковерхов Генштаба - Янушкевича на Алексеева.

Николай II действительно выезжал на фронт, любил жить в Ставке, иногда с семьей, часто брал с собой сына, но никогда (в отличие от кузенов Георга и Вильгельма) не приближался к линии фронта ближе, чем на 30 километров. Орден Святого Георгия IV степени император принял вскоре после того, как на горизонте во время приезда царя пролетел немецкий самолет.

На внутренней политике отсутствие императора в Петербурге сказывалось плохо. Он стал утрачивать влияние на аристократию и правительство. Это оказалось плодотворной почвой для внутрикорпоративных расколов и нерешительности во время Февральской революции.

Из дневника императора 23 августа 1915 года (день принятия на себя обязанностей Верховного главнокомандования): «Спал хорошо. Утро было дождливое: после полудня погода поправилась и стало совсем тепло. В 3.30 прибыл в свою Ставку в одной версте от гор. Могилева. Николаша ждал меня. Поговорив с ним, принял ген. Алексеева и первый его доклад. Все обошлось хорошо! Выпив чаю, пошел осматривать окружающую местность. Поезд стоит в небольшом густом лесу. Обедали в 7½. Затем еще погулял, вечер был отличный».

Источник: Русская Семерка

Комментарии
Комментарии