Столыпин: трагедия последнего реформатора

Его не любили не только революционеры, но и пресса, интеллигенция, левые и правые.
Столыпин: трагедия последнего реформатора

За всю политическую карьеру Петра Столыпина пытались убить 11 раз. Причем, главу Правительства не любили не только революционеры, но и пресса, интеллигенция, левые, правые...

Слишком умный губернатор

Саратовская губерния считалась трудной, и Столыпина отправили в нее губернаторствовать именно поэтому. Новый губернатор начал там масштабную модернизацию: в Саратове была построена новая женская гимназия, глазная лечебница, городская больница и несколько ночлежных домов с редкой по тем временам канализацией. Заасфальтированные главные улицы с газовыми фонарями… Если бы не начавшаяся русско-японская война, город был бы телефонизирован. После кровавого воскресенья 1905 года Столыпину как губернатору нужно было сдерживать массовое кровопролитие. Для эсеров Столыпин был «проклятым царским сатрапом с человеческим лицом», и они приговорили его к смерти. В Саратове произошло несколько покушений на губернатора: брошенная бомба, террорист-смертник с револьвером… Ни в одном из этих покушений Столыпин не был убит.

Слишком деятельный министр

После назначения Столыпина председателем Совета министров масштаб его деятельности, а значит, и масштаб ненависти к нему как к влиятельнейшему представителю правительства, только увеличился. Придворные круги отнеслись к Столыпину как к интригану и выскочке, а революционеры объявили устранение Столыпина первоочередной задачей. Столыпин предчувствовал, что умрет не своей смертью (а в завещании, составленном задолго до нее, написал: «Хочу быть погребенным там, где меня убьют») и говорил своему брату: «Смерти не боюсь – это расплата за убеждения. Успеть бы сделать побольше… Времени мало, совсем мало. Каждый день – как последний». Известно, что политик работал с девяти часов утра до четырех часов ночи.

«Столыпинские галстуки»

Выражение «столыпинские галстуки» распространилось из-за остроты, принадлежавшей кадету Родичеву: он сказал, что правительство использует галстуки, т.е. виселицы, как единственное средство для борьбы с «эксцессами революции». В ответ на это Столыпин вызвал его на дуэль, но Родичев отказался от нее, принеся публичное извинение. Поводом же было то, что через неделю после покушения на Столыпина Николай II учредил военно-полевые суды. Эти суды действовали вне законодательных норм и при очень упрощенном судопроизводстве. Таким судом разрешалось судить обвиняемых в разбое, убийствах, грабеже, нападениях на военных, полицейских и должностных лиц и в других тяжких преступлениях, в тех случаях, когда вина преступников была очевидна. Сам Столыпин не был инициатором этого указа и трактовал его как исключительную меру, ведь в России того времени красный террор стал обыденностью. В исполнение были приведены 683 смертных приговора, за следующие два года – 1800 из 4000 вынесенных. К слову, именно в ответ на политику военно-полевых судов Лев Толстой написал свою знаменитую статью «Не могу молчать!».

Роспуск II Государственной думы

Дума, большую часть которой составляли социал-демократы, социалисты-революционеры, народные социалисты и трудовики, была настроена оппозиционно. Она отклоняла все правительственные законы и предлагала те, которые заведомо не могли быть утверждены Государственным Советом и императором. Правительство имело право распустить Думу, но должно было созвать новую, которая оказалась бы столь же оппозиционной. Дальнейшие действия сторон выглядят как игра в шахматы. Власть пошла на серьезный шаг: распустить Думу и изменить избирательный закон. Столыпин потребовал отстранения 55 депутатов социал-демократической фракции и снятия депутатской неприкосновенности с шестнадцати из них, сделав большой доклад об их заговоре против государства. Дума не ответила на это сразу же и взяла время на размышления. Тогда Николай II прекратил игру, удалив своего соперника и изменив правила – избирательный закон. Теперь в Думе не могло собраться так много оппозиционеров. Многие обвиняли Столыпина в организации «фиктивного заговора» - ситуации с «солдатским наказом».

Кстати, именно в связи с этой ситуацией Столыпин произнес свое знаменитое «Не запугаете»: «Эти нападки рассчитаны на то, чтобы вызвать у правительства, у власти паралич и воли, и мысли, все они сводятся к двум словам, обращенным к власти: «Руки вверх». На эти два слова, господа, правительство с полным спокойствием, с сознанием своей правоты может ответить только двумя словами: «Не запугаете»».

Еврейский вопрос

Сохранилось свидетельство, что будущий убийца Столыпина Д. Богров во время свидания с эсером Е. Лазоревым сказал: «Я еврей, и позвольте вам напомнить, что мы и до сих пор живем под господством черносотенных вождей… Вы знаете, что властным руководителем идущей теперь дикой реакции является Столыпин. Я прихожу к вам и говорю, что я решил устранить его…»

При этом известно, что Столыпин ратовал за отмену «черты оседлости» для евреев, журнал Совета министров направил Николаю II такое предложение. Кроме того, со второй половины 1907 года до конца премьерства Столыпина в Российской империи не было еврейских погромов, а процентные нормы студентов-евреев в высших и средних учебных заведениях даже увеличились, а в Гродно было даже открыто еврейское двухклассное народное училище, ремесленное училище, а также женское приходское училище особого типа. Столыпин не был антисемитом, но ярлык антисемита носил.

Потерянная репутация

Принятие «Закона о земстве в западных губерниях» губительно сказалось на репутации Столыпина. Против премьер-министра сплотились противоположные силы — и левые, и правые. Левых реформы лишали исторической перспективы, а правые усматривали в тех же реформах покушение на свои привилегии и ревностно относились к быстрому возвышению выходца из провинции. Ухудшилось мнение о Столыпине прессы, отношения с Думой были подорваны. Министр финансов В. Н. Коковцов писал: «Со всех сторон я слышал один и тот же отзыв — Столыпин был неузнаваем. Что-то в нем оборвалось, былая уверенность в себе куда-то ушла. Он и сам, видимо, чувствовал, что все вокруг него, молча или открыто, настроены враждебно».

В то же время он свидетельствует об отношении к Столыпину императрицы Марии Федоровны, матери Николая II: «Бедный мой сын, как мало у него удачи в людях. Нашёлся человек, которого никто не знал здесь, но который оказался и умным, и энергичным и сумел ввести порядок после того ужаса, который мы пережили всего 6 лет тому назад, и вот — этого человека толкают в пропасть, и кто же? Те, которые говорят, что они любят Государя и Россию, а на самом деле губят и его и родину».

Источник: Русская Семерка

Комментарии
Комментарии