«О нем и о бабочках» Дмитрия Липскерова

«Редакция Елены Шубиной» Издательства АСТ представляет новый роман Дмитрия Липскерова.Интригующий, экстравагантный сюжет вовлечет читателя в водоворот казусов, странных событий и приключений.
«О нем и о бабочках» Дмитрия Липскерова

«Редакция Елены Шубиной» Издательства АСТ представляет новый роман автора романов-бестселлеров «Теория описавшегося мальчика», романов «Сорок лет Чжанчжоэ», «Леонид обязательно умрет», «Демоны в раю», «Пространство Готлиба», «Всякий капитан – примадонна».

Интригующий, экстравагантный сюжет вовлечет читателя в водоворот казусов, странных событий и приключений. Герой нового романа Дмитрия Липскерова «О нем и о бабочках» волею богатой авторской фантазии попадает в очень деликатную и абсолютно гоголевскую ситуацию.

Именно с нее начинаются события, переворачивающие весь мир, в котором плутоватые и мудрые персонажи, ангелы и обыкновенные люди, плетут судьбу мироздания.

Современная Москва и такие разные ее жители, реальные персонажи и фантомы арбатские переулки, узнаваемые витрины и вывески,– вся эта пестрая картина складывается в ироничную притчу о самом важном в жизни каждого из нас.

Об авторе:

Дмитрий Липскеров – писатель, обладающий безудержным воображением и безупречным чувством стиля. Автор более 25 прозаических произведений, среди которых романы «Сорок лет Чанчжоэ» (шорт-лист «Русского Букера», премия «Литературное наследие»), «Леонид обязательно умрет», «Теория описавшегося мальчика», сборника рассказов «Мясо снегиря» и др. Основатель литературных премий «Дебют» и «Неформат», – он и сам «неформат» в своей прозе.

«О нем и о бабочках»

В конце осени Иосифа Иосифовича Бродского забрали в армию. Прощаясь с сыном, Даша казалась безутешной, будто в последний раз видела его. Она долго висела у него на шее и роняла огромные слезы из раскосых глаз:

— Ты ведь даже стрелять не умеешь!
— Мама, сейчас войны нет… А стрелять меня научат!
Даша смотрела вслед удаляющимся автобусам с новобранцами и, как все русские женщины, махала им платком и кричала:
— Береги себя, сынок!
Иосифа на полгода отправили в учебку, чтобы армия заимела еще одного сержанта в своих рядах. Прибыв по месту предписания, он сразу попал на собеседование с майором Беличем, который интересовался умственным развитием обритого наголо новобранца с модельной внешностью:

— Школу как окончил?
— Ровно, без троек.
— А что не поступил? Провалился?
— Нет, никуда не поступал. В армию хотел.
Белич смотрел на солдата с подозрением. Не доверял старый офицер патриотам, особенно в непатриотическое время.
— Спортсмен?
— Нет.
— Рисовать умеешь? Нужен нам стенгазетчик!
— Нет.
— А чего умеешь? — уже с безразличием в голосе спросил майор.
— В шахматы…
— Разряд?
— Так точно.
— Чего из тебя все тянуть нужно! — разозлился Белич. — Какой разряд?
— Первый…

Майор откинулся в старом кресле из кожзаменителя так глубоко, что чуть было не опрокинулся. Впрочем, годы тренировок в балансировании не прошли зря, и он этого даже не заметил и потер руки от удовольствия:

— Есть у меня здесь один полковник, уж очень охоч до шахмат. Приходится с ним играть, хотя он наголову сильнее. Еще и презирает потом: мол, что-то ты, Белич, мозгами не вышел!.. Обыграешь полковника — полгода в офицерской столовой питаться будешь!

— Мне бы книги вернуть, — попросил Иосиф.
— Не надо в офицерскую…
— Они же на иностранном языке.
— Даже на двух.
— Вот видишь, — развел руками майор, полез в стол, вытащил конфетку, аккуратно развернул и, положив себе на выпяченную губу, ловко закинул в рот и спросил, понравился ли фокус.

— А при чем здесь языки?
— Может, это враждебная пропаганда? Откуда мне знать!
— А кто у нас сейчас враги? — удивился Иосиф. — Мы сейчас со всеми дружим. Вон какая конверсия вышла. В армии, говорят, и патронов уже нет?
— Ага, отсырели! Государство сейчас такие деньжищи в оборону вкладывает!
— Нельзя так нельзя! А шахматы я давно бросил.
— Чего ж нельзя? Я еще не решил! Что хоть за книги?
— Новый и Ветхий Завет, вспомогательная литература.
— Верующий?
— Знающий.
Белич вновь порылся в ящике стола и, выудив горсть леденцов, предложил Иосифу. Солдат принял угощение, и они оба захрустели мятными драже.
— Сейчас все в религию подались. Во всем Горбачев виноват! Он начал страну разваливать! А Бога нет!
— Ельцин поболее развалил.
— И нынешний тоже верующий! — сморщился майор, отчего у него в ноздрях обнаружились два пучка волос, а когда физиономия приобрела прежний вид, растительность убралась восвояси. Иосиф улыбнулся.
— Так играешь? — уточнил Белич.
— Книги.
— Решил… Разрешаю в Ленинской комнате читать! Можешь быть свободным!
— Есть, товарищ майор! — Иосиф ловко развернулся на каблуках кирзовых сапог и зашагал на выход.

И потекла у молодого человека армейская жизнь. Занятия по матчасти, физическая подготовка и столовка, где скудно кормили, и почти всегда перловой кашей с жирной селедкой. Казалось, что Белич забыл об Иосифе, а тому и спокойней от этого было.

В свободное время он находился с книгами, что-то искал в них, подчеркивал и бубнил себе под нос на непонятном языке. За это его чуть свои здоровья не лишили, думая, что чечен. У всех еще были свежи в памяти две войны, а потому Иосиф получил несколько раз в лицо от будущих сержантов.

— За что? — спросил он, сплевывая кровь. При этом солдат сохранял невозмутимость, а тон голоса его был почти безразличным.
— За то! — ответили ему сослуживцы. — За то, что тварь, чечен! — И самый маленький из курсантов, по фамилии Тапкин, отвесил врагу сочную оплеуху.
— Секунду! — попросил Иосиф. — Во-первых, я не чечен, а если бы и был таковым, так это сейчас почетно.
— Я тебе дам «почетно»! — завопил маленький, осмелев, будто Голиафом сделался вмиг. Он размахнулся для очередного удара, но Иосиф, встав на цыпочки, получил тычок не в лицо, а в плечо. Было смешно, и будущий младший комсостав заржал.
— Еще раз ударишь, — предупредил Иосиф, — умрешь!
Солдаты затихли, ожидая продолжения.
— Чего сказал? — прыгал обезьяной маленький Тапкин.
— Кстати, наш президент любит чеченский народ, вашими словами — народ тварей! — Для маленького были приготовлены особенные, страшные слова.

— А у тебя нехватка гормона роста, вот ты и не вырос! — Недомерок уже решился на бросок, щекой дергал, но был остановлен: — Подожди, не рыпайся! Я тебе вот что хочу сказать. Нехватка гормона роста запустила медленно разрастающуюся цепочку изменений в организме, в частности регресс белков, затем химия иммунной системы растеряла баланс, и у тебя в итоге сейчас в голове набухает аневризма!
— Чего?!
— Бомба в башке, которая в любой момент может взорваться. Там такой сосуд в голове испорченный, с шишкой. Шишка лопнет — и весь мозг затечет кровью. По-хорошему, тебе не прыгать надо, а лечь на асфальт, а пацаны вызовут кого из медчасти. Иосиф рассказывал про болезнь коротышки Тапкина столь обыденно и бесстрастно, что рота поверила каждому его слову. Коротышка побледнел и медленно лег на асфальт. Кто-то метнулся за врачом. Военврач Адамян шла по плацу в стоптанных тапках, неторопливо, колыхая бедрами, как закормленная на фуа-гра утка.

— Джульетта Гургеновна! — торопили солдаты. — Умирает же!

Большой танкер, загруженный по полной, — это вам не быстроходный спасательный катер. Танкер не ускоряется, он всегда хоть и на малом, но на крейсерском ходу.

Военврач плыла, и казалось, вечность пройдет, пока ее восхитительные бедра докачаются и пристанут к телу несчастного коротышки. Полуденный зной напекал солдатские затылки, орали в соседнем лесу пьяные от жары птицы, ни одного дуновения ветерка.

Дошла, подняла руки:

— Ну-ка!
Солдаты взяли ее под полные руки и осторожно опустили безбрежное тело рядом с коротышкой.
— И кто сказал, что тут аневризма? — оттянула веки, пульс пощупала.
— Я, товарищ капитан медицинской службы! — признался Иосиф.
— Можно просто Джульетта Гургеновна… Ты врач, что ли, сынок? По возрасту не похож…
— Никак нет!
— И чего ты меня нервы трепать вызвал? Ты рентген ереванский, что ли?
— Я не из Еревана.
— Чего звал, сынок? — Врач продолжала полусидеть-полулежать на земле. — Гауптвахту никто не отменял.
— Поверьте, — настаивал Иосиф, — у него аневризма! И если он здесь… Сами понимаете… А у вас проблемы в Карабахе!
Джульетта Гургеновна была женщиной обстоятельной и умной. У нее действительно жили в Карабахе двоюродные внуки, надо деньги посылать, помогать… Сидя на горячем асфальте, она думала, что, если этот красавчик дурит ее немолодой мозг, она найдет способ поквитаться, но если у лежащего мальчишки действительно аневризма и он умрет… проблемы будут и у нее.

Вышибут на пенсию, а собственного жилья в России нет. Мать солдата будет жалко, отпустила Родине послужить, а получила назад цинковый гроб… Решение пришло быстрое и правильное.
— Носилки! — скомандовала военврач. — Быстро-о-о-о! — Голос ее иерихонской трубой разнесся над военной частью, и почти мгновенно появились санитары с носилками. — Машину! — скомандовала Джульетта Гургеновна и негромко стоящим вокруг: — Поднимаем меня, мальчики, не роняем старую армянскую женщину!
Коротышку увезли в военный госпиталь, а Иосиф сидел в медчасти напротив уставшей бабушки и отвечал на вопросы.
— Откуда ты? Звать как?
— Из Москвы. Иосиф.
— Красивое имя. Так каким манером ты, Иосиф-джан, знаешь про аневризму?
— Чувствую.
Военврач выругалась по-армянски:
— Мало ли я что чувствую! Почти всегда не то.
И мужчины были не те, и подруги не мои… Есть хочешь?
— Да.

Комментарии
Комментарии