Женщины в борьбе за равноправие

Они дрались зонтиками, обсыпали политиков мукой, носили в сумочках молотки и не боялись сесть в тюрьму. Помогло ли это женщинам добиться цели? Да. Но нескоро.
Женщины в борьбе за равноправие

Принято считать, что суфражизм (от англ. suffrage — «избирательное право») зародился в конце XIX века в Великобритании и Соединенных Штатах.

Но если вспомнить, что слово suffrage ровно так же переводится и с французского языка, то можно обратиться к временам Французской революции, когда в 1791 году появился первый по сути феминистский манифест «Декларация прав женщины и гражданки».

Автор его, журналистка и писательница Олимпия де Гуж, также призывала к замене церковного брака гражданским и законному праву на развод.

Ее слова «женщина имеет право подниматься на эшафот; она должна также иметь право всходить на трибуну» оказались пророческими. Восторженно принятая ею поначалу революция предоставила де Гуж «право на эшафот».

В 1795 году француженкам и вовсе запретили появляться на любого рода политических собраниях. А взошедший в 1804 году на трон Наполеон издал указ, согласно которому женщина лишалась всех гражданских прав и должна была находиться под опекой у отца или мужа.

Вернемся в Англию XIX века, где движение за женское равноправие заявило о себе в полный голос.

Основным документом феминисток стала работа английского философа Джона Стюарта Милля «Подчинение женщин» (1869 год), где он утверждал: «Законодательная поддержка подчинения одного пола другому вредна».

С этим были согласны все. В остальном же в движении возникли разногласия. Национальный союз феминисток и Женская либеральная федерация, в которую входили женщины с учеными степенями, видные общественные деятельницы, признавали только мирные методы борьбы.

Представители левого крыла — и Женская лига свободы, и Национальный женский социальный и политический союз, основанный в 1903 году Эммелин Панкхерст, — были настроены значительно более радикально.

Шумные похороны

Первая акция союза датируется 20 октября 1905 года, когда Кристабел Панкхерст (дочь Эммелин) и Анни Кенни ворвались на собрание либеральной партии.

«Меня схватил полицейский, — вспоминала Кристабел. — Я думала, как из этого сделать судебное разбирательство, тюремное заключение. Просто за то, что я сорвала заседание, меня не посадят. Я должна оскорбить полицейского. Но как это сделать?.. Я не могу его ударить, мои руки заломлены назад. Я не могу даже наступить ему на ногу... Я решила плюнуть...»

Женщины выходили на демонстрации и вставали в пикеты, устраивали сидячие забастовки на рельсах, приковывали себя к оградам и нанимали дирижабли, чтобы на Лондон обрушился дождь листовок.

Их сажали в тюрьмы, а они объявляли голодовки, их кормили насильно, а они выходили и снова боролись за свои права.

Тактика принесла определенные плоды: в 1907 году в парламенте был образован специальный комитет, который затем ежегодно предлагал закон о предоставлении женщинам права голоса. И каждый год этот закон благополучно отклонялся.

В 1910 году к власти пришли либералы, и у суфражеток, как их тоже называли, вновь появилась надежда. Но одобренный в палате общин билль, в котором предлагалось предоставить право голоса женщинам, обладающим необходимым имущественным цензом, правительство «положило на полку» — до лучших времен. Что ж, война так война, решили дамы.

Для начала были устроены пышные похороны билля. Тысячи плакальщиц в траурных нарядах, крича и стеная, шли по центральным улицам за тележкой, в которой лежал облаченный в саван «билль».

В избирательные урны опрокидывались пузырьки с кислотой, в почтовые ящики засовывались тлеющие тряпки. 1 марта 1912 года в условленное время неспешно прогуливающиеся по центральным улицам дамы достали из сумочек молотки и булыжники и расколотили вдребезги все витрины.

Заодно пострадала крыша оранжереи, где выращивались редкие сорта орхидей.

Газеты тогда писали, что всего было разбито около 400 витрин, ущерб исчислялся примерно £5000, арестовали более сотни суфражеток, некоторых оштрафовали, другие провели в тюрьме от недели до двух месяцев.

В заключении они продолжали борьбу — устраивали голодовки и вербовали новых сторонниц.

В том же году была организована серия поджогов — гольф-клубов, почтовых отделений, железнодорожных станций.

Без всякого пиетета относились женщины и к представителям закона, пытавшихся их утихомирить, — лупили полицейских сумками, зонтами и всем, что попадалось под руку.

Дошло до того, что разгуливающие с сумочками и зонтиками дамы стали вызывать большее подозрение, чем самого затрапезного вида бродяги.

Свежо и празднично

Действительно, внешняя респектабельность перестала быть залогом законопослушного поведения. Приверженки идеи и сочувствующие им, руша стереотип об активистке в мешковатой мужской одежде, стремились, чтоб их образ привлекал и радовал глаз — особенно когда дело касалось акций, парадов, шествий.

В 1908 году Эммелин Панкхерст разработала цветовую гамму движения: фиолетовый, обозначавший преданность и достоинство, белый, символизирующий чистоту, и зеленый — надежду.

Ее дочь, Сильвия Панкхерст, воспитанница Королевского художественного колледжа, разработала фирменные знаки. Триколор немедленно украсил женские шляпки, сумочки, пряжки на туфлях, броши, которые на ура расходились в крупных универмагах.

Лучшими модельерами шились белые платья с отделкой фиолетовым и зеленым. Одна из старейших фирм, Mappin & Webb, в 1908 году выпустила каталог ювелирных изделий, в которых сочетались, в частности, изумруд, лунный камень и аметист.

Коллекция была буквально сметена суфражетками и их поклонницами. Не возбранялось также определенное сочетание полудрагоценных камней или финифть.

Носившие «знаки отличия» легко узнавали друг друга в толпе и чувствовали свою причастность к лучшим представительницам человечества. Так что часто борьба за идею начиналась с посещения магазина и желания следовать моде. Суфражизм стал престижен.

«Продолжай сражаться...»

Их побаивались — полицейские, чиновники, торговцы и особенно политики. Даже «бездушный пьяный мужлан» Уинстон Черчилль (тогда — Первый лорд Адмиралтейства) был вынужден завести телохранителей — суфражистки пригрозили похитить его сына.

До похищения дело не дошло, но вот зонтом не испытывающему особого пиетета к воинственным амазонкам политику досталось: в Бристоле на будущего премьер-министра напала суфражистка Тереза Гарнет и с криком: «Английская женщина заслуживает уважения!

Знай об этом, грязная скотина!» — врезала что есть силы.

Постоянной травле подвергался и тогдашний премьер-министр Герберт Генри Асквит. В его доме били стекла, колотили по ночам в дверь, наклеивали на нее скандальные плакаты.

Однажды суфражистки-велосипедистки напали на самого Асквита — они остановили его автомобиль, а сидевших в нем людей обсыпали мукой.

С членом правительства Дэвидом Ллойдом Джорджем поступили жестче: в его новый дом в графстве Суррей подложили бомбу. Сделала это неустрашимая Эмили Дэвисон, за свою «карьеру» активистки успевшая девять раз отсидеть в тюрьме.

Позже Эмили стала символом движения, погибнув на дерби в Эпсоме под копытами королевской лошади. Зачем 40-летняя женщина кинулась наперерез коню, доподлинно неизвестно.

Есть версия, что она хотела прицепить к сбруе флаг суфражисток с девизом «Право голоса — женщинам».

Происшествие не потрясло основ, но было воспринято монаршей семьей как досадное недоразумение.

Вернувшись со скачек, король Георг V записал в дневнике, что те оказались «сплошным разочарованием», а королева Мария послала жокею Герберту Джонсу пожелания побыстрее оправиться от ущерба, нанесенного «жестокой лунатичкой». Зато, по свидетельству очевидцев, в день похорон Эмили «весь Лондон затаил дыхание».

6000 соратниц Дэвисон промаршировали мимо Букингемского дворца к церкви Святого Георгия в Блумсбери, где состоялось отпевание. На пурпурных знаменах были изображены последние слова Жанны д'Арк: «Продолжай сражаться — и Бог дарует тебе победу».

Победа

Противостояние казалось бы бесконечным и бесполезным, но во всем мире дело потихонечку сдвигалось с мертвой точки. Еще до начала активных действий в Англии, в 1893 году, избирательное право получили женщины Новой Зеландии.

В 1902 году подтянулась Австралия. В британском парламенте закон о предоставлении избирательного права состоятельным женщинам в возрасте старше 30 лет был принят после окончания Первой мировой войны.

А полной победы (для всех женщин, независимо от социального положения и дохода) британки добились в 1928 году. Этот год одновременно стал и последним годом жизни Эммелин Панкхерст.

Журнал «Тайм» включил ее в список ста самых выдающихся людей ХХ века: «Она создала образ женщины нашего времени, перенеся общество в новое измерение, откуда нет возврата».

В победе, несомненно, сыграло роль и то, что этим отчаянным женщинам удавалось убедить в своем праве и правоте все больше мужчин — политиков, аристократов и простых людей.

Так, жокей Герберт Джонс, бросивший после трагической истории в Эпсоне скачки, неожиданно появился на похоронах главы Женского социально-политического союза с венком, где было написано: «В память миссис Панкхерст и мисс Эмили Дэвисон».

Источник: Моя Планета

Комментарии
Комментарии