О чем говорят археологические находки

В этом году внимание привлекла печать князя Всеволода Мстиславича из далекого XII века.
О чем говорят археологические находки

Лето 2016 года завершается «богато» в смысле исторических и археологических находок, каждая из которых напоминает нам о чем-то интересном. Многим из нас это скрашивает непростой период экономического кризиса, кого-то заставляет задуматься.

Возможно, наибольшее внимание в этот раз привлекла к себе печать князя Всеволода Мстиславича, внука Владимира Мономаха, из далекого XII века, обнаруженная сотрудниками Института археологии РАН в Калининградской области. Там, близ поселка Привольное (бывший восточно-прусский Гунтенен) раскопаны следы крупного поселения древних пруссов.

Каких-то особых драгоценностей, правда, не найдено. «Обломки керамики, куски янтаря, бронзовые и серебряные украшения, предметы быта, детали костюма, свинцовая пломба дрогичинского типа для опечатывания товаров, серебряные монеты», – перечисляют находки археологи.

ГЛАВНАЯ НАХОДКА ЛЕТА

Однако свинцовая печать князя Всеволода, можно сказать, всполошила археологическую науку. Это первая находка, которая свидетельствует об экономических и дипломатических связях между древней Пруссией и Великим Новгородом – именно в Новгороде княжил Всеволод Мстиславич в 1117 – 1136 гг.

Это относительно слабо изученный период. Пруссы – вообще, один из наименее знакомых современному россиянину народов из числа «родственных». Правда, интерес к ним периодически возрождается в Калининградской области, где они когда-то обитали, а порой и в Москве.

У российского обывателя пруссов принято считать славянами. Историческая наука называет их «балтами» (отчасти – предками литовцев и латышей). Как учит история, пруссы обитали на территории нынешней Калининградской области, Вармино-Мазурского воеводства Польши и Клайпедского уезда Литвы.

Первое упоминание о них в летописи относится к концу I века в трудах Тацита. Как самобытный народ, пруссы существовали до XIII-XIV вв. Это были именно племена, у них не было ни государства как такового, ни городов как таковых. Пруссами они сами себя не звали – разные племена назывались «натанги», «сембы», «помезане».

В то же время, они активно добывали янтарь, которым богато прибалтийское побережье, и торговля янтарем с Римской Империей на ее закате одно время принесло им большое богатство. В более голодное Средневековье пруссы были вынуждены перейти к земледелию.

«Можно было бы указать многое в нравах этих людей, что достойно хвалы, когда бы только они уверовали во Христа, проповедников которого ныне жестоко преследуют», – писал о пруссах Адам Бременский.

Действительно, пруссы считаются одними из наиболее стойких язычников. Христианству они сопротивлялись отчаянно – в частности, в неудачных попытках их крестить погиб святой Адальберт, епископ пражский.

Этот известный миссионер приехал на прусские земли в 997 году, на лодке из Данцига на Самбийский полуостров, надеясь обратить дикие племена в христианство к концу 1-го тысячелетия. Но пробыл Адальберт там всего десять дней. Он вошел в священную языческую рощу, куда было запрещено заходить – и его убили.

Современные сторонники язычества, которых не так уж мало в России, очень уважают пруссов за стойкость в языческой вере. А про Адальберта говорят, что он сам виноват: вторгся в чужой монастырь со своим уставом.

После того как в XIII веке земли пруссов завоевал Тевтонский орден, началась их ассимиляция и христианизация. Знать ассимилировалась к концу XIV века, а по селам, в глубинке часть жителей продолжала называть себя пруссами вплоть до начала века XVIII. К тому моменту они были окончательно онемечены, и исчез прусский язык.

В современной Германии потомками древних пруссов считают себя около миллиона человек. В какой степени немецкий народ носит в себе славянскую составляющую, если все-таки считать пруссов славянами, – вопрос не из легких. Многие напоминают, что Германия без Пруссии-то не так уж и велика.

Во всяком случае, в России многие резонно указывают, что у нас – при всех строгостях, а порой и жестокостях национальной политики – ни один народ не исчез как народ, не ассимилировался до полного растворения. Даже поволжские немцы живут и здравствуют, хотя и переехали в значительном числе на историческую родину.

Великий Новгород, в котором княжил Всеволод Мстиславич, имел купеческие связи с пруссами, а сам же был в некотором роде противоположностью древней Пруссии. Это был прежде всего город, и город-государство, разумеется, христианское.

Сам князь Всеволод Мстиславич правил несколько неудачно, и дважды был лишен престола – последний раз в 1136 году, за то, что бежал с поля боя у Жданой горы. Последний год жизни он княжил во Пскове.

НЕВИДАННАЯ НОВГОРОДСКАЯ ГРАМОТНОСТЬ

А Новгород после его изгнания был объявлен первой вольной республикой на Руси. «Господин Великий Новгород» был одной из торговых столиц тогдашнего мира (при довольно тощих сельскохозяйственных землях, развитые водные пути подхлестывали бизнес) и славился очень многим. А прежде всего, пожалуй, своей невиданной грамотностью.

«Переход от воска к бересте требовал более сильного нажима, уверенной руки, – писал знаменитый исследователь Новгорода академик Валентин Янин. – И научившись выводить текст на мягком воске, нужно было снова учиться технике письма на менее податливой березовой коре». Знаменитые берестяные грамоты на новгородских землях периодически находят до сих пор.

«Феодалы пишут своим управляющим, ключникам. Ключники пишут своим господам. Крестьяне пишут своим сеньорам, а сеньоры – своим крестьянам. Одни бояре пишут другим. Ростовщики переписывают своих должников и исчисляют их долги. Ремесленники переписываются с заказчиками. Мужья обращаются к женам, жены – к мужьям. Родители пишут детям, дети – родителям», – отмечал академик Янин.

Новгород был крупнейшим центром летописания, а также одним из самых благоустроенных городов мира. Был замощен камнем в XI веке, когда в остальном мире это было в диковинку. Постепенно, правда, Великий Новгород терял независимость и был окончательно разгромлен зимой 1569-70 гг. Иваном Грозным, чьи опричники перебили там несметное число людей. После этого он стал обычным губернским городом. Как общались между собой пруссы и новгородцы, что рассказывали о своей жизни – остается только гадать.

ЖИРАФ НА РУССКОМ СЕВЕРЕ?

Из археологических находок этого лета можно выделить и «любимых археологических животных», коими явились бобер и жираф.

С жирафом вообще история несколько даже загадочная. На раскопках в Старой Руссе (кстати, недалеко от Новгорода) нашли украшения XIV века. Не бог весть какие украшения, две «обоймицы для ремня», и на них изображения «загадочного зверя» – пятнистого, с очень длинной шеей. Ничего похожего на русском севере сроду не находили, возможно, будущие сезоны обогатят эту страницу.

Ну, а с бобром, возможно, несколько проще, но тоже интересно. На раскопках могильника Шекшово в Суздальском ополье нашли языческое захоронение IX или Х века. И самой ценной и редкой из находок оказалась «глиняная лапа бобра». То есть, не драгоценность и не украшение, а «ритуальный предмет», очень редкий. Кроме Суздальского ополья, он встречается только на Аландских островах, принадлежащих Швеции. «Географию» данного ритуала тоже предстоит выяснять.

Однако сам бобер, в отличие от жирафа, является законным тотемным животным, которое, хотя и довольно редко, но все-таки находят порой изображенным на славянских амулетах и оберегах. Талисманы-подвески в виде бобра, вырезанные из рога, были найдены на раскопках поселения Крутик Х века в Кирилловском районе Вологодской области.

Как отмечает портал «Славянская культура», культ лося, водоплавающей птицы и бобра существовал в приладожских землях, тогда как на волго-окских землях преобладал культ коня. Все это отражалось в многочисленных оберегах, выполненных преимущественно из бронзы, редко когда из серебра или железа (изготовлялись отливкой или плетением (филигранью), а также иногда из рога.

Обереги в виде рыбок находили в курганах Новгородской, Ленинградской и Брянской областей. И очень распространены обереги в виде птиц.

Другой распространенный вид оберегов – настоящие зубы, клыки или мелкие кости зверей, которые могли выступить «виртуальным защитником». Примечательно, что в основном обереги носили женщины – вероятно, мужчины меньше боялись, а для защиты надевали доспехи, когда было надо.

Совершенно особый род оберегов представляли собой так называемые «змеевики». Это были металлические или каменные медальоны, на одной (лицевой) стороне которых была нанесена картинка из христианского сюжета, а на обратной – нечто из языческой мифологии. И чаще всего – со змеями.

Таким образом, у археологов сегодня в моде бобр и жираф – относительно добрые животные – ну, а у обывателей и искателей приключений – все что угодно, про змей уж точно не забудут.

Источник: Мир24

Комментарии
Комментарии