Карнавал: как князь Павел Петрович ездил в Венецию

Заграничное путешествие великого князя Павла Петровича в 1781–1782 годах — это приключение, политические интриги и династические интересы, детектив и комедия положений вместе взятые.
Карнавал: как князь Павел Петрович ездил в Венецию

Январь 1782 года в Венеции, куда 18-го числа прибыла великокняжеская чета, по воспоминаниям современников, был очень теплым, стояла почти весенняя погода и отражающиеся в водах лагуны голубое небо и солнце слепили глаза от буйства красок.

Вероятно, любуясь этим городом на воде, великий князь Павел не раз сравнил его с холодным и промозглым зимой Петербургом. Удивительно, но даже в солнечные дни голубое небо российской столицы никогда не отражается в водах Невы, они всегда холодные, со стальным отливом.

Контраст Венеции и Петербурга особенно подчеркивался неласковостью северного климата. После снежных и морозных российских зим мягкая и солнечная зима на Адриатическом море была в диковинку. И сама загадочная Венеция околдовывала своей красотой и манила своими тайнами.

Павел Муратов писал в «Образах Италии»: «…можно не любить XVIII век вообще, но даже в этом случае трудно избежать очарования Венеции XVIII века. Там с удивительной чистотой и крепостью отстоялась художественная сущность того времени, эссенция той жизни, до сих пор не утратившая своего аромата.

Венеция была тогда второй столицей Европы. Она делила с Парижем поровну всех знаменитостей сцены, искусства и любви, всех знатных путешественников, всех необыкновенных людей, всех авантюристов, всех любопытных, всех тонких ценителей жизни и всех ее изобразителей.

Но у Венеции было преимущество, что в ней не было резонеров, лицемерных моралистов, деловых людей и скучных насмешников».

В то время в Венецианской республике правил сто девятнадцатый дож Паоло Реньер, представитель одной из влиятельнейших семей, правивших в Senerissima [Senerissima (Сенериссима) и Сеньория (Seignerurie) — традиционные названия Венеции. — Прим.авт.].

Паоло Реньер — образованнейший человек своего времени, искусный дипломат, представлявший до избрания дожем интересы Венеции в Вене, Константинополе и Париже. Знаток древних языков, древнегреческой литературы и особенно трудов Платона, изданию книг которого много способствовал.

В 1782 году дожу Паоло Реньеру был семьдесят один год, но никто не считал стариком этого подвижного и энергичного человека. Паоло Реньер был самым уважаемым из дожей, при его избрании из сорока одного голосовавшего только один голос был против.

Правда, это не избавило его от проблем личного характера. Во время знакомства великокняжеской четы с венецианским дожем Паоло Реньером, гости обратили внимание на молодую женщину в роли первой дамы Венецианской республики, или догарессы [Официальный титул жены дожа Венецианской республики. — Прим.авт.].

Еще в 1768 году после длительного перерыва почти в пятьдесят лет между Россией и Венецией была достигнута договоренность об обмене дипломатическими миссиями. Весной 1768 года российским послом в Венецию был назначен маркиз Маруцци, итальянец греческого происхождения, который до этого занимал должность поверенного России на Мальте.

В назначении маркиза Маруцци от Российской коллегии иностранных дел говорилось, что на него возлагались обязанности «…для остережения и предохранения случающихся тамо наших дел и коммерции».

Несмотря на открытие Черного моря и проливов для российских торговых судов по итогам Русско-турецкой войны 1768–1774 годов, проводившие консервативную политику, ориентированную на Францию и Испанию итальянские государства неохотно шли на сотрудничество с Россией.

Венецианская республика была первой, кто пошел на установление дипломатических отношений и обмен послами. Маркиз Маруцци 26 ноября 1768 года вручил сенату Венеции подписанный Екатериной II дипломатический патент и писал в Петербург, что по случаю его аккредитации сенат оказал ему особые почести.

В январе 1782 года, на момент прибытия в Венецию великокняжеской четы, российским посланником был все тот же маркиз Паоло Маруцци. Успешное завершение российско-турецкой войны и заключение Кучук-Кайнарджийского мира с давним врагом Венеции — Турцией, успешная Первая Архипелагская экспедиция российского флота сподвигли Большой Совет республики форсировать укрепление дипломатических отношений с Россией.

Принимая великого князя Павла, дож П.Реньер почтительно сообщил о направленных в Петербург официальных документах о расширении дипломатических миссий Венецианской республики и России и повышении статуса дипломатов.

Забегая вперед, скажу, что переговоры об обмене посольствами прошли в конце 1782 года в Лондоне, и с российской стороны участвовал полномочный министр А.Р. Воронцов, а с венецианской — племянник правящего дожа по линии матери Луиджи Марозини.

В течение двух недель великокняжеская чета осматривала достопримечательности города, знакомилась с местными и заезжими знаменитостями, посещала приемы и театры, наблюдала венецианский карнавал.

Отъезд с территории Священной Римской империи и избавление от опеки и внимания императора Иосифа II стали для Павла Петровича некоторым облегчением. Хотя это впечатление было обманчивым.

Император Священной Римской империи имел большое влияние в Венецианской республике, а его посол граф Винцент Орсини-Розенберг имел свободный доступ к дожу. Но в случае с пребыванием великого князя Павла интересы Венеции союз с Россией.

Венеция, несмотря на январь и большую влажность, хорошо действовала на Павла Петровича, ему нравился этот отражающийся в водах каналов город. Великокняжеская чета гостила в Венеции в самый сезон развлечений — карнавала, который начинался с Рождества и длился до конца Масленицы.

Карнавал с танцами и фейерверками веселился до утра, и в письмах Павла Петровича замелькали фразы, что все время пребывания в Венеции они почти не спали. Великий князь Павел, Мария Федоровна и вся их свита с большой радостью облачались в непременные атрибуты венецианского карнавала: бауты — черные накидки, скрывающие волосы, шляпы-треуголки и белые маски (тоже бауты), скрывающие верхнюю часть лица.

Последним штрихом костюма был длинный темный плащ — табарро. Маски и карнавальные костюмы совсем не привлекали к ним внимания, и это вечное инкогнито особенно нравилось великому князю.

Привезенные из России шубы и меховые накидки не подходили для теплой и влажной Венеции, и чаще всего они их оставляли в гостинице или ходили нараспашку. Если наши путешественники уставали или поднявшийся с Адриатики ветер напоминал им о зиме, то они спешили согреться горячим шоколадом.

Из сохранившихся кафе того времени на площади Сан-Марко в арках здания Новых Прокураций осталось кафе «Флориан». Именно на выходе из кафе «Флориан» великому князю Павлу показали «Львиную пасть» — почтовый ящик для анонимных доносов во Дворце дожей. В XVIII веке во время карнавала на площади Сан-Марко располагались зверинцы, где зеваки могли видеть диковинных зверей, но в 1782 году там были только львы и гепарды.

Любимые венецианцами диковинные носороги редко жили в неволе больше года. Между крылом Дворца дожей, выходящим к Новым Прокурациям, на помостах делали места для зрителей, а над ними натягивали канаты, по которым ходили циркачи.

С середины XVIII века в Венеции стала популярна женская маска Servetta muta, или Moretta. Но у этого дамского аксессуара был один нюанс, за что его особенно любили мужчины: дама в этой маске не могла говорить!

Молоденькая и восторженная Мария Федоровна примерила эту черную дамскую маску, но ходить в ней не стала, так как поминутно делилась впечатлениями с великим князем.

Вся эта маскарадная суета с ее загадочностью была очень по душе Павлу Петровичу. Уже упоминавшийся австрийский посол в Венеции граф Винцент Орсини-Розенберг отправлял императору в Вену подробные донесения, как легко и непринужденно проводила время великокняжеская чета.

Нет никаких упоминаний о знакомстве великого князя Павла с Дж.Казановой, но они наверняка встречались. Приезд сына русской императрицы был главным событием карнавала 1782 года, и знаменитый авантюрист не мог упустить возможности увидеть наследника российского престола в Венеции.

Мне неизвестно, знал ли Павел Петрович имя Дж.Казановы до своего приезда в Серениссиму, но, судя по письмам австрийского посла, и он лично, и российский консул П.Маруцци рассказали великому князю о «подвигах» Казановы.

В 1782 году Казанова еще официальный шпион венецианской инквизиции, на сдельном жалованье, то есть по факту принессенных им доносов. Последнее шпионское донесение Казановы в инквизицию Серениссимы помечено 31 октября 1782 года.

23 января 1782 года на Гранд-канале в честь приехавших путешественников была устроена регата. На память об этом событии осталась гравюра М.-М.Джампиколли. Известно, что и Дж.Казанова принимал участие в этой регате, он был на гондоле своего покровителя Дондоло.

Также известно, что Павел Петрович побывал в двух дворцах, принадлежащих семье Дондоло на Гранд-канале — палаццо Гритти-Дондоло и палаццо Дондоло-Паулуччи.

Знаменитое палаццо Дондоло в районе Кастелло на Рива-дельи-Скьявони, рядом с площадью Сан-Марко в 1782 году семье Дондоло не принадлежало, уже более ста лет им владело другое знаменитое семейство Венеции — Мочениго.

С 1822 года это палаццо было выкуплено предпринимателем Джузеппе дель Нейл, и по настоящее время в нем находится один из самых роскошных отелей — «Даниэли».

Австрийский посол сообщал императору Иосифу II, что молодая графиня Изабелла Теотоки Марин жаловалась Павлу Петровичу, что Совет десяти с прошлого года не рассмотрел ее заявление о разводе с Антонио Марином, тогда как она хотела замуж за государственного инквизитора Джузеппе Альбицци.

Ее покладистый муж, не желая портить отношения с государственным инквизитором, был согласен на развод и признал себя виновной стороной, но Совет десяти не спешил с решением. Большеглазая венецианка спрашивала великого князя, сколько времени уходит на ожидание развода в России и, услышав в ответ о святости брачных уз, недоверчиво рассмеялась.

«…Графиня Изабелла Марин спросила, согласен ли принц с Вольтером о малой разнице брака и развода*, на что принц Павел отвечал, что не согласен… Принц Павел несколько напуган венецианками, так как, вероятно, не видел ранее присущей им свободы поведения и откровенности их разговоров. Более всего принц удивлен, что венецианки много и с пониманием говорят о политике».

Источник: Теории и практики

Комментарии
Комментарии