Книга недели. Джон Гришэм «Вне правил»

В сентябре в «ЭКСМО-АСТ» выходит книга Джона Гришэма «Вне правил», мы публикуем отрывок главной новинки осени.
Книга недели. Джон Гришэм «Вне правил»

1

…Мои клиенты, мистер и миссис Даглас Ренфроу, которых все звали Даг и Китти, прожили тридцать спокойных и счастливых лет на тенистой улице в благополучном пригороде. Они были хорошими соседями, активными прихожанами и участниками местных благотворительных акций, всегда готовых протянуть руку помощи. Им обоим было чуть за семьдесят, оба на пенсии, имели детей и внуков, пару собак и таймшер во Флориде.

Особых денег у них не водилось, но кредиты они аккуратно погашали каждый месяц в полном объеме. Все у них было нормально, и на здоровье они особенно не жаловались, хотя у Дага имелись проблемы с мерцательной аритмией, а Китти приходила в себя после рака молочной железы.

Даг отслужил в армии четырнадцать лет, а потом до пенсии занимался продажей медицинских приборов. Она работала в страховой компании и, чтобы не чувствовать себя оторванной от жизни после выхода на пенсию, устроилась безвозмездно помогать в больнице, пока ее муж возился с разбитыми перед домом клумбами или играл в теннис в городском парке.

По настоянию детей и внуков, чета Ренфроу приобрела два ноутбука по одному для каждого и присоединилась к цифровому миру, хотя Интернетом они пользовались редко.

За эти годы дом у них по соседству продавался и покупался десятки раз, и нынешние владельцы были чудаками, предпочитавшими держаться особняком. У них имелся сын-подросток по имени Лэнс – шалопай, который проводил большую часть времени у себя в комнате, играя в видеоигры и продавая в розницу наркотики через Интернет. Чтобы его не смогли вычислить, он подключался к Интернету через беспроводной роутер супругов Ренфроу, о чем те, разумеется, не подозревали.

Они умели только включать и выключать свои ноутбуки, чтобы отправлять и получать электронную почту, делать в магазинах простые заказы и узнавать погоду.

Обо всем, что выходило за рамки этого, они не имели ни малейшего представления, как и том, как эта технология работала, и это их совершенно не интересовало. Они не устанавливали пароли и не предпринимали никаких мер безопасности.

Чтобы положить конец незаконному обороту наркотиков через Интернет, полиция штата провела операцию с использованием подставного агента и установила, что IP-адрес торговца находится в доме Ренфроу.

Кто-то там покупал и продавал экстази, и было принято решение о проведении полномасштабной операции силами спецназа. Были выписаны два ордера – один на обыск дома, а второй на арест Дага Ренфроу, – и в три часа тихой звездной ночью команда из восьми городских копов вынырнула из темноты и окружила дом Ренфроу.

Все восемь полицейских были в полном боевом облачении: в кевларовых бронежилетах, камуфляже, касках, очках ночного видения, с рациями, полуавтоматическими пистолетами, штурмовыми винтовками, наколенниками, одни в черных масках, а другие для драматизма даже раскрасили себе лица черной краской.

Пригнувшись, они бесстрашно преодолели цветочные клумбы, готовясь к бою и держа пальцы на спусковом крючке. У двоих были светошумовые гранаты, а еще у двоих – балки-тараны для выбивания дверей.

Солдаты полиции. Как потом выяснится, подавляющее большинство из них оказались совершенно неподготовленными, но все рвались в бой. Шестеро потом признаются, что потребляли энергетические напитки с высоким содержанием кофеина, чтобы не заснуть в столь безумное время.

Вместо того чтобы просто позвонить в дверь, разбудить Ренфроу и объяснить, что они из полиции, и хотят задать несколько вопросов и обыскать дом, полицейские начали штурм, с грохотом выставив переднюю и заднюю двери. Потом они будут лгать, утверждая, что сначала громко кричали, но Даг и Китти крепко спали, что неудивительно в такое время. Пенсионеры ничего не слышали, пока не начался налет.

Чтобы полностью и достоверно установить, что именно произошло в следующие шестьдесят секунд, ушло несколько месяцев. Первой жертвой пал палевый лабрадор Спайк, спавший на полу в кухне. Ему уже было двенадцать лет, что для лабрадора весьма почтенный возраст, и слышал он плохо.

Но грохот двери в нескольких футах от себя он не слышать не мог. Он совершил ошибку, вскочив и начав лаять, за что и получил три пули из пистолета калибра 9-мм. К тому времени Даг Ренфроу успел вылезти из кровати и достать свой пистолет, должным образом зарегистрированный и хранившийся в ящике на всякий случай. У него еще имелся дробовик двенадцатого калибра, с которым он дважды в год ездил охотиться на гусей, но тот был заперт в шкафу.

Пытаясь оправдать вторжение в дом, наш узколобый начальник полиции позже утверждал, что захват дома спецназом был необходим, поскольку полиция знала, что Даг Ренфроу хорошо вооружен.

Даг выскочил в коридор, где увидел, как по лестнице поднимаются несколько темных фигур. Четырнадцать лет армейской службы не прошли даром: он бросился на пол и открыл огонь, на который тоже ответили выстрелами. Перестрелка была короткой и результативной.

В Дага угодили две пули – в плечо и предплечье. Полицейский по имени Кистлер был ранен в шею, предположительно, Дагом. Китти, которая в панике выскочила за мужем в коридор, получила три пули в лицо и четыре в грудь, отчего умерла на месте. Вторая собака, шнауцер, спавшая с супругами, тоже была убита.

Дага Ренфроу и Кистлера срочно доставили в больницу, а Китти отвезли в городской морг. Соседи в недоумении таращились, глядя, как по их улице мчались машины «скорой помощи», увозя жертв перестрелки – кого в больницу, кого в морг.

Полиция провела в доме несколько часов, собирая все возможные улики, включая ноутбуки. Еще до наступления рассвета выяснили, что компьютеры четы Рефроу никогда не использовались для розничной торговли наркотиками.

Копы поняли, что совершили ошибку, но способность признавать ошибки никогда не входила в число их добродетелей. Прятать концы в воду начали сразу же.

Командир группы спецназа с самым серьезным видом проинформировал слетевшихся на место происшествия телевизионщиков, что обитатели дома подозревались в торговле наркотиками и что хозяин дома, некий мистер Даг Ренфроу, пытался убить нескольких полицейских.

Через шесть часов после перестрелки, когда Даг пришел в себя после операции, ему сообщили о смерти жены. Ему также сообщили, что в его дом ворвались сотрудники полиции. Он понятия не имел об этом. Он не сомневался, что подвергся нападению грабителей.

2

Мой мобильник звонит без четверти семь. Я как раз размышляю, не стоит ли попытать счастья и попробовать положить шар в угловую лузу дуплетом. За последний час я выпил слишком много кофе и слишком часто мазал. Я беру мобильник, смотрю, кто звонит, и говорю:

— Доброе утро.
— Не спишь? – интересуется Напарник.
— А как ты думаешь? – Я уже много лет не сплю в это время. И Напарник тоже.
— Включи новости.
— Ладно. А что там?
— Похоже, наши игрушечные солдатики снова облажались со вторжением в дом. Есть жертвы.
— Черт! – Я хватаю пульт управления. – Свяжемся позже.

В углу моей берлоги с трудом умещается маленький диван и кресло. Под потолком упирается в стену широкая панель плазменного телевизора. Я опускаюсь в кресло, едва на экране появляется изображение.

Солнце едва взошло, но света достаточно, чтобы оценить масштаб погрома. Двор перед домом кишит полицейскими и спасателями. За спиной запинающегося от волнения репортера сверкают мигалки. Из окон домов напротив выглядывают соседи в халатах.

Все опутано ярко-желтой лентой, которой полиция огораживает место преступления. То, что это место действительно преступления, сомнений не вызывает, но только кто настоящие преступники? Я звоню Напарнику и посылаю его в больницу – покрутиться там и поспрашивать, что к чему.

На дорожке возле дома Ренфроу стоит танк в камуфляжных разводах и с восьмидюймовой пушкой. Он на толстых резиновых шинах вместо гусениц, а в открытой башне сидит полицейский спецназовец в байкерских солнцезащитных очках и с выражением крайней сосредоточенности на лице. У городского департамента полиции имеется только один танк, и он им очень гордится. Полицейские пригоняют его всякий раз, как только подворачивается случай. Я знаю этот танк – я уже видел его раньше.

Несколько лет назад, вскоре после терактов 11 сентября, нашему полицейскому департаменту удалось раскрутить Министерство внутренней безопасности на нескольких миллионов долларов, чтобы как следует вооружиться и достойно примкнуть к охватившему страну повальному безумию под названием «борьба с терроризмом».

И не важно, что наш город расположен далеко от крупных мегаполисов, что никаких джихадистов тут отродясь не водилось и что у наших полицейских и так полно всякого оружия и хитроумного шпионского снаряжения. Забудьте все это – мы должны быть наготове! И в развернувшейся гонке вооружения нашей полиции удалось заполучить новый танк. А когда копы научились на нем ездить, вот тут и пришло время использовать его на всю катушку.

Первой жертвой стал обычный работяга по имени Сонни Верт, живший на городской окраине, которую риелторы предпочитают обходить стороной. В два часа ночи, когда Сонни, его подруга и двое ее детей благополучно спали, дом вдруг содрогнулся, будто от взрыва. Понятно, что строение не отличалось основательностью, но разве от этого легче? Стены ходили ходуном, кругом стоял грохот, и Сонни сначала решил, что налетел торнадо.

Но нет, это налетела полиция. Потом полицейские утверждали, что в дверь они стучали и в звонок звонили, но обитатели дома ничего не слышали, пока в дом не въехал танк, пробив стену и переднее окно. Их домашняя собачонка пыталась спастись бегством и бросилась к зияющей дыре, но была расстреляна бесстрашным воином. К счастью, обошлось без других жертв, правда, Сонни провел три дня в больнице с болью в грудной клетке, после чего отправился на неделю в тюрьму, пока не сумел найти деньги на залог. Его преступлениями были занятие букмекерством и участие в азартных играх.

Полицейские и прокуроры утверждали, что Сонни являлся звеном в преступной цепи, а значит, участником преступного сговора, а значит, членом организованной преступности, и так далее, и тому подобное.

От имени Сонни я подал на Город в суд за «чрезмерное применение силы» и добился компенсации в миллион долларов. Кстати говоря, самим полицейским, которые устроили этот рейд, он не стоил ни цента. Как обычно, за все заплатили налогоплательщики. Уголовные обвинения против Сонни затем были сняты, так что рейд оказался пустой тратой времени, денег и сил.

Потягивая кофе и глядя на экран, я думаю, что Ренфроу еще повезло, что для налета на их дом не использовали танк. По причинам, которые мы никогда не узнаем, было принято решение держать его поблизости на всякий случай. Если бы восьми бойцов оказалось недостаточно и чете Ренфроу каким-то чудом удалось отбиться, то тогда бы подключили танк, чтобы сровнять преступное логово с землей.

Камера показывает крупным планом двух полицейских со штурмовыми винтовками, стоящих возле танка. Каждый весит более трехсот фунтов. На одном камуфляжная зелено-серая форма, будто он собрался поохотиться на оленей в лесу. На другом – коричнево-бежевый камуфляж, будто он выслеживает повстанцев в пустыне. Эти два клоуна стоят возле частного дома в пятнадцати минутах езды от центра города с миллионным населением и одеты в камуфляж.

Самое печальное, и даже пугающее, что эти парни не имеют ни малейшего представления, как глупо выглядят. Мало того, они этим гордятся. Их показывают: вот они, крутые ребята, которые не дают спуску плохим парням. Один из их братства сегодня был ранен, сражен при исполнении долга, и они пылают праведным гневом. Они бросают хмурые взгляды на соседей, выглядывающих из окон домов напротив. Одно неверное слово, и они откроют стрельбу. Их пальцы на спусковых крючках.

По телевизору перешли к прогнозу погоды, и я отправляюсь в душ.

Напарник подбирает меня в восемь, и мы едем в больницу. Даг Ренфроу по-прежнему в хирургии. Рана Кистлера жизни не угрожает. Повсюду кишат полицейские. В переполненной комнате ожидания Напарник показывает мне на группку людей, сидящих с потерянными лицами, тесно прижавшись друг к другу и держась за руки.

В который уже раз я себя спрашиваю: ну почему полицейские просто не позвонили в дверь и не поговорили с мистером Ренфроу? Пара сотрудников в штатском или один в форме? Почему? Ответ прост: эти парни считают себя частью элитных силовых подразделений, им нужны острые ощущения, а в результате опять новые жертвы, и мы снова в больнице.

Томасу Ренфроу около сорока. По словам Напарника, он окулист и у него практика где-то на окраине Города. Две его сестры живут не здесь и еще не приехали. Я делаю глубокий вдох и подхожу к нему. Он жестом отмахивается, но я остаюсь и несколько раз повторяю, что нам надо поговорить и что это очень и очень важно. Наконец он сдается, и мы находим спокойное место в углу.

Бедняга ждет приезда сестер, чтобы с ними отправиться в морг и заняться похоронами погибшей матери, а их отец все еще в хирургическом отделении. Я прошу меня извинить за назойливость, но, услышав, что я уже проходил через нечто подобное с этими полицейскими, он поднимает на меня покрасневшие глаза и говорит:

— Мне кажется, я вас уже видел раньше.
— Наверное, в новостях. Я берусь за некоторые безумные дела.
— А какое дело это?
— Вот что будет дальше, мистер Ренфроу. Вашего отца отпустят не скоро. Когда с ним закончат врачи, копы отвезут его в тюрьму. Его обвинят в покушении на убийство полицейского. За это дают до двадцати лет. Ему установят залог порядка миллиона долларов, что просто дикость, но собрать их он не сможет, потому что прокурор заморозит все его активы. Дом, счета в банках, все, что есть. Он не будет иметь доступа ни к чему, ведь именно так фабрикуется обвинение.

Как будто этому бедняге мало переживаний, свалившихся за последние пять часов. Он закрывает глаза, мотает головой, но слушает. Я продолжаю:
— Причина, по которой я беспокою вас сейчас, заключается в том, что надо подать гражданский иск как можно раньше. Лучше всего, завтра. Смерть в результате противоправных действий, нападение на вашего отца, применение чрезмерной силы, некомпетентность полиции, нарушение прав, и так далее. Я предъявлю им все. Я уже делал это раньше. Если с судьей нам повезет, то я сразу получу доступ к их документам внутреннего учета. Пока мы разговариваем, они уже пытаются спрятать концы в воду, а в этом они мастера.

Он совсем падает духом, потом пытается взять себя в руки и произносит:
— Это уже слишком.
Я даю ему свою визитку.
— Я понимаю. Позвоните, когда сможете. Я сражаюсь с этими ублюдками постоянно и знаю, как они действуют. Сейчас ваша жизнь уже похожа на ад, но, поверьте, дальше будет только хуже.
Он с трудом выдавливает:
— Спасибо.

3

Ближе к вечеру того же дня полиция приезжает поговорить с Лэнсом, тем самым непутевым парнем, что жил в соседнем доме. Всего трое полицейских в штатском смело подходят к дому без всяких винтовок и бронежилетов. Они даже не подгоняют к дому танк. Все проходит гладко, никто не получает огнестрельных ранений.

Лэнсу девятнадцать, он безработный, постоянно сидит дома один, настоящий неудачник, и его жизни суждено кардинально измениться. У полицейских есть ордер на обыск. Когда они изымают его ноутбук и сотовый, Лэнс начинает говорить. Возвращается домой его мать, и он во всем признается. Он подключался к беспроводной сети дома Ренфроу приблизительно год.

Он торгует в «темной паутине» на сайте под названием «Маркет Милли», где можно купить любое количество любых наркотиков, как незаконных, так и отпускаемых по рецепту. Он специализируется на экстази из-за его доступности и потому что он нравится подросткам, которые составляют его клиентуру.

Расчеты ведутся в электронной валютной системе «Биткойн», текущий баланс шестьдесят тысяч долларов. Он рассказывает все как на духу, и через час его уводят в наручниках.

Таким образом, в пять вечера, то есть примерно через пятнадцать часов после рейда, полиция знает правду. Но операция по заметанию следов уже в полном разгаре. Они организуют утечки лжи, и на следующее утро я читаю в Интернете «Кроникл» и вижу главную новость с фотографией Дагласа и Кэтрин Ренфроу, ныне покойной, и полицейского Кистлера.

О копе рассказывается как о герое, о супругах Ренфроу как о преступниках. Даг является подозреваемым в торговле наркотиками через Интернет. Сосед признается, что они все шокированы. Никто и подумать не мог. Такая чудесная пара. Китти просто попала под перекрестный огонь, когда ее муж открыл стрельбу по миролюбивым служителям закона.

Ее похороны состоятся на будущей неделе. Ему будет предъявлено обвинение в самое ближайшее время. Рана, полученная Кистлером, судя по всему, не является смертельной. О Лэнсе – ни слова.

Два часа спустя я встречаюсь с Нейтом Спурио в маленькой кондитерской, расположенной в торговых рядах к северу от города. Мы не можем себе позволить видеться в местах, где нас могут узнать полицейские, поэтому назначаем свои тайные встречи в «З», «К», «Р» и «П». «З» – это закусочная в пригороде. «К» – одна из двух кондитерских. «Р» – жуткая рыбная забегаловка в шести милях к востоку от города, а «П» – пирожковая.

Когда нам нужно поговорить, мы просто согласовываем соответствующую букву и договариваемся о времени. Спурио прослужил в полиции тридцать лет. Он – честный полицейский и настоящий блюститель закона, который никогда не шел на сделки с совестью и презирает почти всех сослуживцев. У наших отношений есть своя история. Будучи двадцатилетним студентом колледжа, я как-то напился в местной забегаловке и сцепился возле нее с полицейскими, которые меня здорово отделали. Одним из них был Нейт Спурио. Он сказал, что я оскорблял его и толкал, а когда я очнулся в тюрьме, зашел меня проведать.

Я принес искренние извинения. Он их принял и сделал так, что все обвинения были сняты. Моя сломанная челюсть благополучно зажила, а полицейского, который меня ударил, потом уволили. Тот случай помог мне определиться с выбором профессии, и я поступил на юридический факультет. На протяжении всей своей службы Спурио отказывался играть в политические игры, необходимые для продвижения, и повышения так и не получил. Он в основном занимается бумажной работой и считает дни до пенсии.

Но есть немало других копов, которые подергались гонениям со стороны сильных мира сего, и Спурио не ленится проверять и отслеживать все слухи. Он ни в коем случае не стукач. Он просто честный полицейский, который ненавидит то, во что превратилось их ведомство.

Напарник остается в фургоне на стоянке, чтобы предупредить, если вдруг появятся копы и захотят угоститься рогаликом. Мы сидим в углу и наблюдаем за дверью.

— Ох, парень, дело-то нешуточное.
— А конкретнее?

Он начинает с ареста Лэнса, рассказывает об изъятии его компьютера, о прямых доказательствах, что он и есть тот самый мелкий дилер, и о чистосердечном признании в использовании роутера Ренфроу. Хотя компьютеры четы Ренфроу девственно чисты, Дагу послезавтра все равно выдвинут обвинения. Кистлера признают действовавшим без каких-либо нарушений. Налицо типичное сокрытие.

— А кто там был? – спрашиваю я, и он передает мне сложенный листок.
— Восемь человек, все из разных отделов. Никого из федералов или контор штата.

Если дело выгорит, я их всех сделаю ответчиками по иску, ну, скажем, миллионов на пятьдесят долларов.

— А кто руководил операцией? – спрашиваю я.
— А как ты думаешь?
— Самеролл?
— Он самый. Из новостей уже было понятно. В очередной раз лейтенант Чип Самеролл ведет бесстрашных бойцов на штурм тихого дома, в котором все спят, и хватает преступника. Будешь подавать иск?
— Пока ко мне не обратились, но я над этим работаю.
— Я считал, что таких дел ты не упускаешь.
— Только если они мне интересны. Это дело будет моим.
Спурио жует пирожок с луком, запивает кофе и говорит:
— Эти парни совсем распустились, Радд. Ты должен их остановить.
— Не получится, Нейт. Я не могу их остановить. Мне удается изредка потрепать им нервы, раскрутить Город на выплаты, но такое происходит повсюду. Мы живем в полицейском государстве, где все на стороне полиции.

— И ты – последняя линия обороны?
— Типа того.
— Да поможет нам Бог.
— Да уж. Спасибо за «эксклюзив». Будем на связи.
— Не за что.

Комментарии
Комментарии