Субэдэй - сподвижник Чингисхана и кумир Наполеона

Рассказываем о полководце, который не проиграл ни одной крупной битвы и покорил Русь.
Субэдэй  - сподвижник Чингисхана и кумир Наполеона

Есть такое мнение, что история помнит победителей. Помнить-то помнит, но не всех. Наш материал о полководце, который не проиграл ни одной крупной битвы и покорил Русь.

«Урусов много! Они так сильны, что могли бы нас раздавить, как давит нога верблюда спящую на дороге саранчу. Но у них нет порядка. Их «конази» всегда между собой грызутся. Их войско — это стадо сильных быков, которое идет по степи в разные стороны… однако у урусов есть свой Джэбэ! Его зовут «багатур Мастисляб»… Говорят, что этот Мастисляб много воевал и до сих пор видел только победы, но у них нет своего Субудай-багатура, чтобы когда Мастисляб зарвется вперед в опасное место, его поддержать и выручить».

Это цитата из замечательной книги Василия Яна «Чингисхан». Произносит ее Субудай-багатур перед битвой при Калке. Слова эти, конечно, вымысел автора, но они достаточно точно передают характер не только книжного, но и исторического персонажа.

Субудай, которого в дальнейшем мы, все-таки, будем именовать Субэдэем, был лучшим из полководцев Чингисхана, человеком, способным мгновенно заметить слабые стороны противника и обратить их к своей выгоде. Он участвовал во всех крупных войнах великого хана, а после покорения Харезма получил от него особое задание — отправиться как можно дальше на запад и узнать, что там находится.

Так начался знаменитый поход Субэдэя и Джэбе, который оставил в истории России грустную пощечину (битву на Калке), обернувшуюся с годами настоящим истязанием (монголо-татарское нашествие). Впрочем, что совместный с Джэбэ поход, что вторжение Батыя, — для Субэдэя это лишь небольшие фрагменты длинной биографии.

Трудная молодость

Субэдэй прожил 73 года, для Средних веков — это показатель почти рекордный. В те времена даже сорокалетние мужчины считались почти старцами. Что уж говорить о 73-летнем воине, который всю жизнь провел в походах и до самой старости сидел в седле не хуже полных сил юнцов. Тем удивительнее, что в его биографии полно белых пятен.

О молодости Субэдэя и, тем более, о его детстве, мы не знаем почти ничего. Известно, что его отец был кузнецом из племени урянхаев, а Субэдэй присоединился к Чингисхану довольно рано, последовав за своим старшим братом Джэлмэ. Карьеру, если тут можно употребить это слово, он начинал простым воином, а возвысился за счет таланта и редкой решимости. Судя по всему, звезда Субэдэя взошла именно после того, как монголы взяли Самарканд. К тому времени Субэдэю уже стукнуло 45, но он был уже сед и выглядел много старше своих лет.

Субэдэй был трижды ранен во время покорения Китая. Есть сведения, что стрела пробила ему легкое. Как он умудрился выжить после такого ранения — загадка. В те времена медицина не знала, как врачевать подобные раны. С ними и сейчас справляются не всегда. Возможно, дело в том, что китайская медицина в тот момент заметно опережала все прочие. Так или иначе, Субэдэй был одним из первых монгольских полководцев, обративших внимание именно на технические достижения покоренной Поднебесной.

В первую очередь речь об осадных машинах. Именно они в скором времени позволили монголам покорить крупнейшие города и государства Средней Азии. Багдад, взятый в год смерти Субэдэя, пал перед монголами именно благодаря осадным орудиям. Впрочем, Субэдэй заметил и кое-что еще. Считается, что он одним из первых в истории человечества, заговорил о военном применении пороха, который в Китае использовали, в основном, для развлечений. Впрочем, заговорить и применить — разные вещи.

В скором времени Чингисхан завел себе китайского советника — Елюй Чуцая. Этот человек добавил к мощной армии еще и продуманную административную систему, что позволило орде Чингисхана стать настоящей Империей. Вот только отношения Субэдэя и Чуцая не сложились. Хитрый урянхай понимал, что хан прислушается скорее к китайскому советнику, чем к нему и сделал правильный вывод.

Поход на запад и битва на Калке

Взятие Самарканда (1220 год) положило к ногам Чингисхана все Среднюю Азию. Ала ад-Дин — последний из хорезмшахов, бежал к берегам Каспия, но война еще не была закончена. Сын шаха Джелал ад-Дин продолжал оказывать монголам упорное сопротивление. На десять лет он стал для Чингисхана настоящей головной болью, но это уже другая история. Первоначально Чингисхан недооценивал молодого шаха, а все его мысли были сосредоточены на его отце. Субэдэю было поручено привезти беглого Хорезмшаха к Чингисхану живым или мертвым. Именно так двадцать тысяч воинов под командованием Субэдэя и Джэбэ отправились на запад.

Главная цель похода так и не была выполнена. Ала ад-Дин так боялся преследования, что укрылся от монгол на маленьком острове Ашурада посреди Каспийского моря. Сюда хорезмшахи годами ссылали прокаженных. Здесь Ала ад-Дин, некогда могущественный и богатейший правитель Азии умер в полной нищете и страхе. Субэдэй узнал об этом лишь через несколько месяцев после его смерти. На совете он убедил Джэбэ продолжать поход. Войско монгол двинулось дальше на запад.

В 1223-м оно столкнулось с соединенными дружинами русских князей на берегу реки Калки. Эта битва — личный триумф Субэдэя. В ней проявились его главные качества — лисья хитрость смешанная с разумной осторожностью. Субэдэй вообще старался избегать прямых конфликтов. Он предпочитал заманивать противников в умело расставленные ловушки и беречь силы.

Другой сильной стороной полководца было умение собрать сведения о будущих противниках. Он уделял разведке так много внимания, что остальные полководцы, включая Джэбэ, откровенно над ним смеялись. Ведь у монгол, после взятия Китая и государства Хорезмшахов, не было сомнений в собственном военном превосходстве над всеми прочими соперниками, включая и тех, с кем они еще не сталкивались. Накануне битвы Субэдэй уже знал о русских князьях все, что ему нужно было знать о них.

Прекрасно понимая, что Мстислав Удатный, Даниил Галицкий и остальные не могут договориться друг с другом, он предпочел оставить первый ход за ними. Основные силы своей армии Субэдэй, фактически, спрятал. Не только для того, чтобы заманить противника в ловушку, но и для того, чтобы не вспугнуть его.

В начале битвы русские князья были абсолютно уверены в том, что имеют дело с очень небольшим отрядом каких-то неведомых пришельцев. Чем это сражение кончилось знают все. Субэдэй фактически приказал своим воинам, продержавшись недолго против основных сил «урусов» обратиться в бегство. Не отступить, а именно бежать, чтобы у противника возникло ложное ощущение победы. Княжеские дружины ринулись в погоню и потеряли строй, лишившись даже призрачных шансов отразить централизованный удар основных сил армии Субэдэя.

Битва при Калке — это просто наиболее яркий (для нас) пример незаурядного полководческого мышления Субэдэя. Но этот прием он проделывал неоднократно. Тактика обмана и растягивания вражеских сил приносила ему победы с завидной регулярностью. Именно так Субэдэй уже на обратном пути разбил Джелал-ад-Дина, который вторгся в монгольские владения со стороны Кавказа, не ожидая встреть тут крупные силы неприятеля. Еще до битвы при Калке армия Субэдэя пронеслась смерчем по Закавказью.

Две победы над грузинами, разгром идельгизидов и, особенно, взятие хорошо укрепленного города Ардебиля. Сил штурмовать его у монгол не было, но Субэдэй сумел выманить защитников города из-за стен в открытое поле, где те были разбиты. Впрочем, главную стратегическую победу он одержал позже, когда его экспедиция столкнулась с действительно грозной силой. Силой этой была объединенная армия аланов и половцев.

Монголы дважды вступали с ними в бой, но оба раза вынуждены были отступать. Противники превосходили их и тактически и численно. Джэбэ предлагал действовать силой, но Субэдэй выбрал хитрость. Он щедро одарил половцев, заявив, что не желает с ними войны. Довольные кипчаки разошлись по домам, после чего Субэдэй внезапно атаковал аланов и полностью уничтожил их армию. Следом монголы перешли в наступление и перебили расслабившихся половцев.

Реванш и еще одна великая битва

Из похода Субэдэй и Джэбэ вернулись в 1224-м году и были щедро вознаграждены Чингисханом. Успешные действия на западе возвели их в сан героев новой Империи. И это несмотря на то, что на обратном пути с ними приключилась неприятность. Монголы крайне неудачно столкнулись с войском Волжской Булгарии. Про это сражение известно крайне мало. Неизвестен ни точный год (1223 или 1224), ни место битвы. Судя по всему, монгол атаковали внезапно, во время переправы через Волгу. В какой-то момент булгары отступили, заманив в ловушку отряд Джэбэ.

И тут Субэдэй сделал то, что говорил в книге Яна. Поддержал и выручил забравшегося в опасное место «коллегу». Субэдэй собрал остатки сил и с ними прорвался сквозь строй булгар, вынеся, заодно, раненого Джэбэ. Под их началом осталось четыре тысячи человек. С этим отрядом Субэдэй вернулся к Чингисхану, всячески избегая новых крупных битв. Старый полководец, получивший в походе еще три раны, не забыл того поражения.

Через шесть лет он снова пришел в Булгарию. На этот раз с ни было 30-тысячным войско. Субэдэй отплатил обидчикам сполна. Его армия, позже получившая подкрепление, покорила Булгарию, которая вошла в состав Монгольской Империи. Точнее улуса Джучи — старшего сына Чингисхана, которого к моменту начала вторжения уже не было в живых, но у Джучи остался сын, — Батый. Для него Субэдэй был чем-то вроде старшего товарища, и именно ему молодой хан доверил руководство своими войсками при вторжении на Русь.

Какую именно роль сыграл Субэдэй в завоевании, мы толком не знаем. Данные о нем рознятся. Он то исчезает из поля зрения летописей, то появляется одновременно в двух совершенно разных местах. Но, очевидно, что Субэдэй действовал в южной части русских земель, и вскоре получил приказ продвигаться дальше на запад. Так его войска вторглись в восточную Европу.

В 1241-м году Субэдэй одержал одну из самых славных своих побед. Это была битва на реке Шайо. Здесь монголом противостояло объединенное войско короля Венгрии Белы IV и хорватского герцога Коломана, по численности вдвое превосходившая соединенный корпус Субэдэя и Батыя.

И здесь старого полководца вновь выручила хитрость. Его отряд переправился через Шайо ночью, причем сделал это абсолютно бесшумно. Монголы подошли к лагерю неприятеля с тыла и с левого фланга, но атаку начали лишь утром. Пока Субэдэй отвлекал врага, войско Батыя перешло реку. Венгеро-хорватская армия была бы окружена, но Субэдэй приказал не замыкать кольцо. Это была не жалость, а хитрость.

Перепуганные солдаты увидели возможность спастись и обратились в бегство. Монголы уничтожали их маленькими группками, и на плечах бегущих ворвались в Пешт, который был разграблен и сожжен. Победа при Шайо отдала под власть Батыя весь юго-восток Европы. Монголы разоряли Болгарию и Хорватию, а отступили только перед огромным войском австрийского герцога Фридриха II, к которому примкнул король Бела, а также германский Император Фридрих Гогенштауфен.

Признание

Битва при Шайо — последнее крупное сражение Субэдэя. Мы почти ничего не знаем о нем после 1243-го года. Даже дата смерти известна лишь приблизительно — 1248-й год. История сохранила его имя, но широким массам оно неизвестно. Зато, широкие массы точно знают Александра Суворова и Наполеона, которые относились к Субэдэю с огромным уважением. Суворов ценил умение монгольского полководца одерживать победы малыми силами. Наполеон отдавал должное тактическому и стратегическому талантам полководца.

Субэдэй действительно внес в военное дело много нового, добавив к нему психологический аспект. Не говоря уже о ряде совершенно неожиданных решений. Приказать войскам бежать, чтобы рассеять силы противника и заманить его в ловушку. Не дать окружить неприятеля, чтобы отчаяние не предало тому сил. Маневрировать и отступать, пока вражеское войско не растянется, а затем внезапно атаковать его с двух сторон.

И это далеко не полный список приемов, к которым прибегал Субэдэй. Есть подозрение, что в одной из битв с войском Хорезмшаха, он применил ту же тактику, что Ганнибал в знаменитой битве при Каннах. Расположил войска полумесяцем, завел противника в котел, а затем уничтожил. Знали ли Субэдэй о Ганнибале? Вряд ли. Едва ли он читал сочинения о нем римских историков. Не факт, что он вообще умел читать. В его случае это даже и не важно. Полководческого таланта ему было отпущено столько, что он с лихвой компенсировал разного рода недостатки.

Источник: Дилетант

Комментарии
Комментарии