История отношений моды и искусства

В XX веке мнение о том, что мода — сфера несерьезная и недостойна высоких стандартов искусства, устаревает.
История отношений моды и искусства

Хотя бы потому, что начиная с первых его десятилетий именно мода играла центральную роль в популяризации искусства и при этом не подразумевала оскорбительного снижения художественной ценности на потребу массовому потребителю.

Речь шла и продолжает идти скорее о поиске новых возможностей и освоении новой аудитории, с чем, в частности, связан бум музейных проектов в области моды, которая с 1970-х годов все увереннее осваивает музейное пространство. T&P публикуют основные тезисы дискуссии «Мода vs искусство. История отношений», которая состоялась в Еврейском музее и центре толерантности в рамках выставки «Эффект времени: влияние русского авангарда на современную моду».

Модельер vs художник

Людмила Алябьева, шеф-редактор журнала «Теория моды»

Поль Пуаре в автобиографии писал: «Я не коммерсант. Дамы приходят ко мне, чтобы заказать платье, так же как и к прославленному художнику, чтобы заказать свой портрет. Я художник, а не портной». Лев Бакст в то же самое время пишет жене: «На самом деле художники отсоветовали мне соединять свое имя с его (с именем Пуаре. — Прим. ред.), боятся, что я буду déclassé».

То есть картина такая: идет 1914 год, Пуаре вовсю кричит о том, что он не портной, а художник, а Бакст, который, в свою очередь, непосредственно занят модой, костюмом и дизайном, серьезно сомневается, стоит ли ему связывать свое имя с Полем Пуаре. Прошло сто лет.

На выставке выпускников Британской высшей школы дизайна, где студенты должны были вдохновляться историей своей семьи, возле работы, посвященной теме репрессий и лагерей, одна из посетительниц сказала: «Такие серьезные вещи не могут быть предметом модных игр».

О терминологии

Линор Горалик, писательница, постоянный автор журнала «Теория моды»

Огромная проблема, с которой мы сталкиваемся, когда пытаемся вести разговоры о моде, — это проблема слова, терминологии. У слова «мода» есть несколько коннотаций, одна из которых приводит нас к разговору о модных играх. Другая (и одна из важнейших) коннотация звучит как «скорость»: мода в значении английского слова «fade» — прилетела, улетела, была неважной игрушкой в руках неважных людей.

Там, где речь идет о костюме, который можно надеть, не превращая это в перформанс, возникает проблема того, является ли мода искусством, которое будет существовать всегда.

Наталья Тамручи, критик, куратор

Смешно рассматривать костюм как сугубо функциональную вещь. Костюм — это самопрезентация эпохи. Это то же самое, что архитектура, они ничем не отличаются: ни по смыслу, ни по подходу. Художники работают в этой области начиная с эпохи романтизма, так что ставить вопрос «Искусство это или не искусство?» нелепо.

Об авангарде

Наталья Тамручи

Мы привыкли смотреть на рисунки к тканям Поповой и Розановой как на некие конструктивистские штудии, совершенно не задумываясь об их функциональной составляющей, об их цели, намерении. Для чего они, собственно, существовали? В Политехе на выставке были выставлены и рисунки, и сами образцы этих тканей, и даже манекены с этими костюмами, охватывающими 1910–60-е годы.

Среди всех этих прекрасных экспонатов в основном был мелкий динамический геометрический рисунок. Геометрия, искажающая плоскость. Если представить среди этого буйства мелкой пестрой геометрии женщину, она выглядела бы голой.

О моде и фотографии

Ольга Аннанурова, культуролог, куратор

Важно отметить неопределенность и подвижность понятий. В этом кажущемся сейчас не столь действенном противопоставлении искусства и моды угадывается историческое противопоставление искусства и фотографии, которую вовлекали в него и противопоставляли ему же. 20-е годы XX века — это первые фотографии в Музее современного искусства в Нью-Йорке.

Модная фотография противопоставлялась другой — классической, серьезной музейной фотографии. В современном мире еще актуальна такая ситуация, в том числе тот факт, что фотография моды зачастую не относится к искусству.

О костюме в театре и кино

Анастасия Нефедова, художник по костюмам, художник-постановщик, главный художник Электротеатра «Станиславский»

Все области настолько интегрируются одна в другую, перекликаются, что различить строгие границы областей уже невозможно. Каждый день каждый человек своим образом устраивает провокацию или защищается от мира, играет с самим собой и с пространством, транслирует что-либо — стиль, внутренний мир, мировоззрение или пофигизм к внешнему миру.

В кино история с костюмом сложнее и тоньше: пленка всегда дистанцирует, поэтому необходимо убедить зрителя в отсутствии границы, в театре же актер совсем рядом.

О бабеттах

Татьяна Дашкова, кандидат филологических наук, доцент Высшей школы европейских культур РГГУ

Изнутри модного сообщества вопрос «Мода — искусство?» не столь очевиден. Некоторые модные образцы настолько прекрасны или оригинальны, что могут быть объявлены предметом искусства, но эта же область может быть пространством теоретических спекуляций. Мода фиксирует образцы и задает новый стандарт. Ранее эту функцию несла живопись, сейчас — кинематограф.

Например, с Брижит Бардо началась мода на прическу бабетта и раскованную походку, с Анук Эме в фильме «Мужчина и женщина» — мода на дубленки.

Об СССР

Татьяна Дашкова

В 1935 году Эльзу Скиапарелли (известный дизайнер, создательница понятия «прет-а-порте». — Прим. ред.) пригласили в Советский Союз сделать платье для советской женщины. Опираясь на нужды активных женщин советского общества того времени, она создает маленькое черное платье. Скиапарелли не копировала Шанель, но пыталась подстроить костюм под потребности активных и занятых женщин. Увидев в советском магазине «облако тюля», она была поражена, так как, по ее мнению, эти женщины никогда бы такое не надели.

Линор Горалик

Единственный повод надеть это тюлевое платье — чтобы репрезентировать хорошую жизнь, чтобы самим быть экспонатами.

О философии моды

Галина Орлова, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии личности факультета психологии Южного федерального университета (Ростов-на-Дону), доцент департамента медиа Европейского гуманитарного университета (Вильнюс)

Если есть контемпорари арт, то должен быть и контемпорари фэшн. Зададим вопросы:

Кто главный? Кто задает рамки?

Кто побеждает? Почему побеждает?

Музей победил авангард? Нейтрализовал его?

Луи Вюиттон устроил шоу, съел современное искусство? Или это был сплав? Или что это?

Французский социолог-исследователь Бруно Латур говорит нам о том, что социальное возникает там, где есть связь — кого угодно с чем угодно. Если мы ставим вопрос о моде и искусстве, то важно понимать, кто вовлечен в процесс, какие материалы используются, из чего они сделаны, для кого. Если поискать в Google варианты на тему «Мода и искусство», то можно легко найти формулировку «Мода и искусство никогда еще не были так близки, как сейчас».

Кто формирует эту повестку?

Художники, которые наследили в моде, или мир моды, который наследил в искусстве? Художники так плохо живут, что пытаются заработать за счет моды, или мода живет так хорошо, что пытается возвыситься до искусства? В нашем мире, где виртуальное играет такую большую роль, очень ценна фактура. А мир моды прекрасен как раз тем, что дает нам ощущение фактуры. Если мы будем держаться ее, что-нибудь обязательно получится.

Источник: theoryandpractice.ru

Комментарии
Комментарии