Чулпан Хаматова о благотворительности

Актриса театра и кино, народная артистка России, учредитель фонда «Подари жизнь» Чулпан Хаматова рассказала о том, как финансовый кризис меняет жизнь благотворителей в стране.
Чулпан Хаматова о благотворительности

Актриса театра и кино, народная артистка России, учредитель фонда «Подари жизнь» Чулпан Хаматова рассказала журналисту Роману Суперу о том, как финансовый кризис меняет жизнь благотворителей в стране, почему она не пойдет на парламентские выборы и как государство участвует в жизни онкобольных.

— Чулпан, вы сто раз говорили, что занялись благотворительностью просто потому, что не могли не заняться. Не понимаю такую формулировку. У всего ведь всегда есть причина.

— Почему я не могла этим не заняться? Потому что мне было стыдно. Я познакомилась с уникальными людьми, в первую очередь — с врачами. Я никогда не видела таких врачей: чтобы доктору не было безразлично, чтобы он не был закостенелым и хамоватым. Мы-то привыкли именно к таким: я все детство и все подростковое время провела в больницах.

У меня был стойкий образ врача, перед которым твои родители испытывают чувство вины, поэтому в холодильнике всегда хранились шоколадные наборы, предназначенные не для детей, а для врачей. Эти врачи должны были соблаговолить посмотреть на диагноз ребенка.

Потом вдруг я познакомилась с Галиной Анатольевной Новичковой, с Алексеем Масчаном, с Мишей Масчаном, с Сашей Карачунским. Познакомилась на благотворительном вечере, где мы с Сережей Гармашом как ведущие должны были объявлять номера классической музыки. Эти врачи меня поразили — они сами собирали деньги.

Стали рассказывать, для чего нужен тот или иной аппарат… Как-то мне стало дискомфортно. Невозможно было выслушать и пойти дальше.

— Значит, все началось с конкретных людей, к которым вы хотели иметь хоть какое-то отношение.

— Наверное. Да. А уже потом я познакомилась с Галей Чаликовой — первым директором нашего фонда «Подари жизнь»: рядом с этим человеком просто невозможно было оставаться равнодушным. Мне было некомфортно не заниматься благотворительностью.

— Сейчас благотворительность стала мейнстримом, ей занимается каждый второй. А тогда это было непонятно, сложно, непрозрачно, маргинально?

— Мы начали этим заниматься, когда слово «благотворительный» и слово «фонд» были окутаны облаком грязи и мошенничества.

Комментарии
Комментарии