Профессии: нейромаркетолог, нутрициолог и футуролог

Мы поговорили с представителями этих и других профессий о необходимом образовании и ежедневных задачах, а также о самых трудных и приятных рабочих моментах.
Профессии: нейромаркетолог, нутрициолог и футуролог

Нейромаркетолог

специалист в области нейромаркетинга; исследователь нейрофизиологических процессов, поведенческий аналитик

Олег Клепиков

нейромаркетолог, директор Центра прикладной нейроэкономики и поведенческих исследований

Первое, что приходит в голову, когда слышишь слово «нейромаркетинг», — это образ человека в белом халате, который надевает на голову другого кучу датчиков и смотрит куда-то вглубь мозга. Но это не всегда так. Работа нейромаркетолога бывает двух типов.

Первый — классические нейрофизиологические исследования, то есть проведение нейрофизиологических экспериментов, расшифровка полученных данных, их интерпретация и составление рекомендаций. Это классическая исследовательская работа, знакомая маркетологам, только интерпретировать нужно не совсем обычные данные: энцефалографию, айтрекинг или информацию, полученную с биометрических датчиков, о дыхании, кожно-гальванической реакции и так далее.

Второй тип работы нейромаркетологов — это имплементация знаний из нейронаук в те или иные бизнес-процессы. С этой точки зрения нейромаркетолога можно назвать поведенческим аналитиком, но здесь может быть очень много точек преломления. Нейромаркетолог может анализировать различные бизнес-процессы или опыт потребителя, искать пути, как можно увеличить качество контакта с потребителем, повысить эффективность этого контакта, как вовлечь больше потребителей.

Нейромаркетолог может также оказаться человеком, который занимается скриптами: поведенческими (как правильно сформулировать подачу материала или тип маркетинговой коммуникации) или лингвистическими (когда переписываются все скрипты с учетом знаний из нейронаук и внедряются такие вещи, как когнитивные искажения и установки).

Нейромаркетингу учат в нескольких вузах мира. В России можно пойти на соответствующие курсы в МГУ или МГИМО, где мы преподаем программу в течение года и работаем над созданием магистратуры на эту тему. Чтобы стать исследователем в области нейромаркетинга, нужно получить фундаментальное образование в нейрофизиологической сфере — либо биологическое, либо психологическое, либо нейрофизиологическое.

Второй путь — стать аналитиком в области гуманитарного нейромаркетинга. Для этого необходимо получить образование в области политической экономии или какое-то общеэкономическое с определенным уклоном.

Лично я сейчас занимаюсь всем, кроме исследований. Психографика — одна из основных областей, которой я непосредственно увлечен и которой в основном занимаюсь. С нее все и начинается, поскольку, чтобы качественно общаться с человеком (а маркетинг и экономика — это, по сути, общение), необходимо его понимать.

Ты должен осознавать его цели, интересы, ценностные модели и потребности; экспрессии какой специфики ему свойственны, на каком языке с ним разговаривать, какая эстетика должна быть в речи, которую ты формируешь; как он относится к риску, какие заблуждения ему свойственны, как он будет принимать решение. То есть это очень-очень большое количество информации, которой специалист должен обладать.

Когда начинаешь заниматься исследованием именно человека, то исследуешь и все вокруг: ты не можешь упустить ни одной реакции, которая ему свойственна. Прихожу я, например, куда-нибудь в кафе, и там играет музыка, которую я не могу не переложить на психотипы: на такую музыку вот эти люди должны были реагировать приблизительно вот так-то, эти — вот так-то, а эти вообще восприняли бы эту музыку негативно…

Мой приход в нейромаркетинг — сложная история. Не было такого, что я родился и понял: «А я, кажется, буду нейромаркетологом!» Тогда даже таких слов не было. Мне кажется, это следствие жизненного опыта и психотипа. В свое время я должен был решить, что я хочу стать медиком, потом я должен был попасть в медицинскую академию и провести огромное количество исследований, потом должно было так случиться, что я получил экономическое образование и основал свою компанию.

В итоге моя тяга к мозгу, людям и моя история с маркетинговым бизнесом стали совмещаться в нейромаркетинге. Если бы не эта профессия, я бы не встретил огромного количества интереснейших людей. Во-вторых, я бы никогда не стал так активно преподавать, а сейчас я просто влюблен в преподавание.

Мне кажется, нужно ценить то, что имеешь, и я просто в восторге от той области, которой занимаюсь, от людей, которые меня окружают, и от всего того, что происходит.

Нутрициолог

специалист по питанию, который изучает компоненты продуктов и их влияние на здоровье людей и помогает выстроить гармоничные отношения с едой

Наталия Римша

нутрициолог, коуч по оздоровлению, основатель компании Go Happy Go Healthy

Если говорить коротко, нутрициолог занимается изучением воздействия еды на организм человека. На современную систему питания повлиял целый ряд факторов: ускорение темпов жизни, промышленное производство, потребление фастфуда, включение в рацион добавок и разных вредностей.

Работа нутрициолога подразумевает комплексный подход, при котором оцениваются все эти факторы и влияние системы питания на здоровье человека. Кроме того, важное направление работы нутрициолога связано с клеточным питанием. Как усваивается та или иная еда в организме? Почему того, что мы едим, недостаточно для его нормального функционирования? Какие из веществ организм синтезирует сам, а какие обязательно должны поступать дополнительно? Отсутствие каких веществ приводит к заболеваниям? Со всеми этими вопросами работает нутрициолог и, соответственно, помогает разобраться клиентам с тем, какие вещества могут улучшить работу организма: наладить пищеварение, сбалансировать гормоны, дать антиоксидантную защиту, убрать воспалительные процессы и так далее.

В России, насколько я знаю, курс клинической нутрициологии можно пройти в РУДН. Я сама училась у профессора В.А. Дадали (заведующий кафедры биохимии СЗГМУ им. И.И. Мечникова) и безмерно благодарна ему за полученные знания. Помимо этого, я регулярно прохожу обучение в США, для меня это наилучший способ обрести передовые знания и опыт. За годы работы у меня появилось много коллег-единомышленников, с которыми мы встречаемся, поддерживаем связь и делимся опытом и знаниями.

Нутрициолог — не первая моя профессия. Изучение нутрициологии стало моим хобби несколько лет назад, когда я поняла, что без знания нутрициологии невозможно понимание всей концепции персонализированного оздоровления и омоложения организма.

Эта концепция очень обширна и включает в себя целый ряд направлений работы с человеком: не только что и как есть, но и как спать, как двигаться, как снимать напряжение, как сократить количество токсинов в организме, как освобождаться от физического и эмоционального стресса, как сбалансировать гормоны, как тренировать мозг и так далее. Однако я чаще всего говорю, что я специалист по питанию, потому что так понятнее и проще для восприятия.

Важно понимать, чем работа нутрициолога отличается от того, что делает диетолог. Диетолог назначает человеку диету, если у него есть какая-то проблема (как правило, это касается лишнего веса), и человек просто берет эту диету и начинает ей следовать. Нутрициолог — это скорее тренер по питанию, и поступает он немного по-другому.

Клиент ставит перед собой цель, а задача тренера — помочь ему к ней прийти. Цели у всех разные: кто-то хочет похудеть, кто-то — оздоровиться, кто-то — определить свой рацион. Мы ставим совместную цель и вместе идем к ней: я как тренер говорю, что нужно делать, и если клиент делает, то результат есть. Самое трудное при работе с частными клиентами — найти у человека мотивацию и поддерживать ее на протяжении работы. Человек — существо ленивое: далеко не всегда люди обладают высоким уровнем осознанности, к сожалению. Да и те, кто обладает, тоже порой ленятся.

«Мы есть то, что мы едим» — мое любимое изречение. Можно бесконечно лечить болезни, но, не разобравшись с тем, что вы едите и как еда влияет на химию вашего тела, усваивается организмом и сказывается на его состоянии, невозможно оставаться здоровым, сохранять энергию, молодость и красоту. Нутрициолог не борется с симптомами болезни или дисбаланса в организме, а ищет и искореняет ее причины. Это замечательная профессия, которая стала для меня отправной точкой в том, что я делаю сейчас, а именно в программах по персонализированной профилактике здоровья, anti-age терапии и корпоративному велнесу.

Акмеолог

специалист, изучающий и анализирующий условия, при которых человек может максимально реализовать свой интеллектуальный, духовный и физический потенциал

Вячеслав Московский

акмеолог, специалист в сфере психологии развития, основатель агентства нестандартных кадровых решений Akmera Bright People

Работа акмеолога заключается в выявлении сильных и слабых сторон человека, чтобы помочь ему реализоваться в разных сферах. Например, акмеолог может подобрать человеку профессию на основании его психологических особенностей, выявив управленческий потенциал, навыки стратегического мышления, коммуникативные способности и другие предрасположенности.

Клиентами акмеолога могут быть как частные лица, так и корпоративные заказчики — компании, которым необходима оценка входящего и действующего персонала, партнеров, конкурентов, подготовка к проведению переговоров или мероприятиям, на которых необходимо знать, с кем и как правильно взаимодействовать.

Как я определяю потенциал человека? На основании анализа его души. (Смеется.) С точки зрения инструментария у меня есть программное обеспечение, которое помогает высчитывать некие математические формулы; мой опыт, накопленный годами; способность анализировать те самые формулы, которые выстраивает программное обеспечение, и образование.

Я учился в РАГС при президенте РФ, но важен не вуз. В любом обучении решающую роль играют личные и профессиональные качества педагога. Поэтому я бы сказал, что я — это продукт работы моих педагогов. Ну и книги, книги, книги: надо быть всесторонне развитым. На мой взгляд, недостаточно много знать, самое главное — уметь распоряжаться этими знаниями и уметь все упрощать.

Также в моей профессии очень важна способность чувствовать собеседника, способность видеть его изнутри. Я уверен, что многие могут развить эти качества, но в некоторых случаях способность чувствовать человека — все-таки врожденная. Это как в профессии хирурга: им может стать почти каждый, но делать уникальные операции способны далеко не все.

Бывают и трудные этические моменты. Мало проанализировать данные — важно подобрать слова для конкретного человека, чтобы он услышал и понял именно то, что ты хочешь ему сказать, а не интерпретировал это по-своему. Иногда я вижу какие-то вещи, которые не очень хочется говорить человеку, потому что они могут его расстроить. Здесь как в иглотерапии: нужно не промахнуться и подобрать слово так, чтобы человек услышал и при этом не впал в депрессию. Иногда я предпочитаю чего-то не говорить: для человека в определенном эмоциональном состоянии это правильно.

Работа акмеолога — это практика. Теории, конечно, тоже много, но она нанизана на практический стержень: сегодня поработал с человеком — завтра он уже выдал результат. Все быстро. Основная ценность в том, что каждый раз я чувствую, что человек, с которым я поработал, стал лучше: он где-то стал светлее, где-то — эффективнее.

Все важное и значимое произошло со мной благодаря профессии. Самое важное, что со мной происходит, — это инсайты, откровения, когда я начинаю понимать суть неких процессов, вещей. Порой я чувствую себя неким сторонним наблюдателем, даже исследователем не только человеческого потенциала, но и в целом всего, что связано с взаимодействием человека и среды.

Я с детства искал себя в профессии, которая помогает людям. Хотел врачом стать, но в силу определенных обстоятельств не получилось. Но некоторые люди даже перестают болеть после общения со мной, так что я полностью удовлетворен своей профессией и вижу только бесконечные формации роста и развития.

Футуролог

специалист в сфере прогнозирования будущего

Константин Фрумкин

футуролог, координатор Российской ассоциации футурологов

Футурология в принципе не является ни работой как таковой, ни профессией. Это определенная ориентация интеллектуальной деятельности, предполагающая, что человек в рамках своих возможностей как интеллектуал и исследователь пытается представить картину будущего общества. Соответственно, можно себе представить несколько путей занятия футурологией в зависимости от профессиональной деятельности, в рамках которой человек начинает заниматься предсказаниями.

Есть путь научной фантастики. Роль литературы в выработке футурологических идей огромна. Это, условно говоря, путь Герберта Уэллса и Станислава Лема. Глубина и всесторонность футурологических картин, созданных Станиславом Лемом, по сей день являются недостижимыми. Впрочем, он был не только писателем, но и философом.

Другой путь — через социальную философию, социологию и политэкономию, то есть через социальные науки, предполагающие, что исследователь пытается понять, как устроено общество, и на этом основании пробует представить, куда — в силу имеющихся причинно-следственных связей — может трансформироваться социальный механизм. Это путь Элвина Тоффлера, одного из создателей концепции постиндустриального общества.

Третий путь — через внимательное отношение к существующим технологиям, отслеживание всех технических новинок, научных открытий и технологических трендов. Это путь одного из самых известных футурологов современности Рэя Курцвейла. Наконец, ряд футурологических исследований построен на попытках экстраполяции имеющихся статистических тенденций, на математических расчетах. Этим, например, занимается российский физик и футуролог Александр Панов.

Также иногда с футурологией связана организация так называемых «форсайтов», то есть направленных на предсказание будущего мозговых штурмов.

Соответственно, футуролог занимается своей обычной профессиональной деятельностью — как писатель, ученый, философ, университетский преподаватель, журналист, иногда как бизнес-тренер — и встраивает в работу свое видение будущего. Поэтому-то полноценного футурологического образования сегодня не существует, хотя есть попытки создать что-то вроде курсов — например, в Университете сингулярности в Калифорнии.

Поскольку общество динамично, нужно иметь представление не только о том, что сейчас происходит, но и о том, куда мы идем. Иногда это может пригодиться в процессе разработки бизнес-идей или политических решений. Именно поэтому в штате некоторых высокотехнологичных компаний на Западе уже появилась должность футуролога — например, Рэй Курцвейл работает в Google.

Соответственно, чтобы стать футурологом, нужно иметь неплохое образование, тщательно отслеживать важнейшие тенденции в бизнесе, политике и технологиях, следить за публикующимися прогнозами и дискуссиями об определяющих будущее тенденциях. Не помешает и любовь к научной фантастике. Начать можно было бы с чтения Лема, в особенности его романа «Осмотр на месте» и трактата «Сумма технологии». Немаловажно также знакомство с социально-философской литературой, касающейся циклов и трендов развития.

Самое трудное в работе футуролога — научиться не доверять тому, что явственно видишь, не доверять сформировавшимся и отчетливым трендам, поскольку известно, что прямая экстраполяция современных тенденций на будущее часто приводит к ошибкам.

Главная задача футурологии, на мой взгляд, заключается в том, чтобы в условиях нарастающего потока новаций и изменений дать человеку какие-то ориентиры, не оставлять его полностью потерянным в условиях разрушающегося привычного мира. У каждого свои мотивы прихода в футурологию. Я занимаюсь этим, потому что это позволяет жить интересно и осмысленно, а также расширять круг общения.

Мульт-терапевт

специалист по реабилитации и творческой социализации через процесс создания мультфильмов

Ирина Грудина

мульт-терапевт, создатель анимационной студии «Да»

Я не выбирала себе профессию мульт-терапевта. Я ее придумала. Точнее, она сама родилась в ответ на мои поиски себя. Я была проект-менеджером, потом стала волонтером, а потом осознала, что хочу лучше понимать, что делаю, почувствовала потенциал в методике, которую мы создавали, продумывая занятия. Сначала акцент был больше на том, чтобы обучить ребят этапам создания мультфильмов. Сейчас для меня важнее найти в каждом занятии возможность для самопроявления, самораскрытия и расслабления ребенка.

Представьте себе отделение, в котором одновременно живут и проходят лечение около 20 детей разного возраста, из разных социальных слоев, разных национальностей. Судьба свела их на одном этаже, и часто бывает так, что они живут вместе полгода, год, а некоторые и дольше.

Все больницы устроены по-разному: где-то есть игровые комнаты для детей, а где-то — просто широкий холл, который служит пространством для игр и занятий. Но потребность в игре, в общении, в изучении чего-то нового свойственна каждому ребенку в независимости от национальности или социального статуса. Чтобы занятия были интересны детям разных возрастов, мы разрабатываем их таким образом, чтобы предложить маленькому ребенку порисовать и поиграть, а подростку — поработать с компьютером и фотоаппаратом.

Мульт-терапевт — это человек, который чувствует пространство, людей и знает, что, кому и как предложить в данный момент. Можно и нужно готовиться к занятиям, разрабатывать последовательность заданий, приносить наглядные материалы, но важно помнить, что всегда существует вероятность того, что вместо 10 детей из палат смогут выйти только трое и хотеть они будут не рисовать и придумывать истории, а говорить и играть. Поэтому мульт-терапевт должен быть предельно свободен от ожиданий и открыт для контакта.

Я окончила Санкт-Петербургский институт гештальта. Затем — отдельный двухгодичный курс «Гештальт в работе с детьми». Мне кажется, что сейчас профессии мульт-терапевта можно учиться у нас на курсах для педагогов, психологов и просто родителей. Но если вы психолог и работаете не в Петербурге, то можно изучать арт-терапевтические инструменты и искать резонанс в сердце.

Важно, на мой взгляд, разделять кружок, студию по созданию мультфильмов с детьми и мульт-терапию. Отличия и в цели, и в средствах, и в том, как организованы занятия и где они проходят. Сейчас появилось множество студий, где снимают мультфильмы, и это прекрасно. Студия «Да» в большинстве случаев делает мультфильмы с теми, для кого этот процесс является реабилитацией, поддержкой, социализацией.

Перед тем как начать работу над новым мультфильмом, мы обычно проводим занятия, настраивающие и погружающие в тему. В больницах дети часто хотят делать страшные мультфильмы. Сейчас мы работаем над японской сказкой про чудище, поселившееся в деревенском храме. Оно всех пугало, пока один странник не выяснил, чего же боится само чудище, а боялось оно запаха вареных баклажанов.

Мы изучали японские домики, деревни, то, как выглядит японский храм, рисовали перьями иероглифы, изучали японскую еду и так далее. Например, когда мы принесли тушь и перья, я распечатала ребятам иероглифы «здоровье», «счастье», «удача», «любовь» и предложила им сделать копию. Интересно, что сначала у многих не получалось почувствовать плавность линий и получить удовольствие от процесса, но в результате мы создали целую выставку красивых работ, наполненных жизнью. А ведь, казалось бы, мы делали мультфильм о страхах.

Когда человек делает дело (что бы это ни было), он перестает быть «больным». Он становится художником, аниматором, режиссером, автором текста или актером, озвучивающим главных героев. Одна из сильных сторон мульт-терапии — это как раз широкая палитра возможностей для раскрытия творческого потенциала.

Важно заметить, что для таких занятий хорошо иметь команду специалистов, готовых поддержать, научить, дать ребенку позитивный опыт создания того, чего он раньше не создавал. Самое трудное для меня в профессии — это признавать свою ограниченность. Трудно уходить из больничного отделения.

Сейчас мне хочется понять, как сделать так, чтобы ребята общались, играли и делали что-то вместе без нашего присутствия. Ведь часто, когда уходишь, есть ощущение, будто все замирает: все расходятся по палатам, к своим компьютерам (у кого есть), к своим историям. Мне кажется, в эту профессию можно прийти разными путями. По зову сердца, от потребности отдавать, от творческого кризиса или творческого подъема, в поисках смысла жизни, от острого желания изменений.

Если бы не эта профессия, в моей жизни не случились бы потрясающие люди, которые меня учат и вдохновляют. Не случились бы мультфильмы, которые я инициировала, поездки на фестивали, не было бы детского арт-центра. Я счастлива, что моя профессия полна загадок, возможностей для обучения и радости открытий.

Конфликтолог

специалист по работе с конфликтами широкого профиля, в задачи которого входит не только прогнозирование, профилактика и разрешение конфликтов, но и управление ими

Алиса Шигапова

конфликтолог, медиатор

Многие не понимают, чем работа конфликтолога отличается от работы психолога. Если совсем коротко — конфликтолог не так глубоко копает. Тут все дело в фокусе внимания. Если говорить о конфликтах, то психолог больше работает с внутриличностными, а конфликтолог — со всеми остальными. Конфликты являются неотъемлемой частью жизни каждого человека, организации, общества. И любой из них имеет не только негативные, но и позитивные аспекты. Задача конфликтолога — свести к минимуму влияние негативных аспектов и извлечь максимальную пользу из позитивных.

Насколько я знаю, сегодня в России на конфликтологов учат примерно в 20 вузах. Программы обучения там схожи, так что главное — это наличие среди преподавательского состава реально практикующих профессионалов. Если есть возможность выбирать, то лучше идти туда, где форма обучения основным предметам — коммуникации, консультированию, переговорам, медиации — тренинговая.

Самый распространенный вариант попасть в профессию — через работу в судах в качестве медиатора, независимого посредника, который помогает сторонам конфликта найти выгодное для них решение во внесудебном порядке. Часто спрашивают, нужно ли быть профессионалом в конкретной области, чтобы работать с конфликтами в ней. Ответ: нет. Даже лучше ничего в этой области не понимать, поскольку один из основных принципов конфликтологии заключается в том, что стороны конфликта являются в нем главными экспертами.

Каждая ситуация уникальна, поэтому универсальных решений тоже нет. Участники конфликта всегда творят свои решения здесь и сейчас, а задача конфликтолога — проверять эти решения на соответствие интересам сторон, на реалистичность и исполнимость.

В работе помогает то, что у всех конфликтов, начиная от семейных и заканчивая межгосударственными, одни принципы функционирования. Самым важным в любом конфликте — и я всегда акцентирую на этом внимание — является разница между тем, что называется «позиции», и тем, что называется «интересы». Это главный ключ к пониманию и разрешению любого спора.

Позиции — это когда человек говорит, чего он хочет; они отвечают на вопрос «что?». На уровне позиций конфликты решить очень сложно. Интересы — это то, чего человек хочет на самом деле. Они отвечают на вопрос «зачем?». Когда стороны конфликта начинают говорить об интересах, сотрудничество становится возможным (тогда каждый может получить то, чего он хочет, ничем не жертвуя).

В конфликтах заложена огромная энергия для перемен. Если конфликтолог не участвует в процессе разрешения конфликта, чаще всего эта энергия уходит на оборону и отстаивание позиций. Понимая огромный потенциал этой агрессивной энергии, конфликтолог прикладывает профессиональные усилия, чтобы переработать агрессию в творческие решения, которые часто могут удовлетворить не одну, а все заинтересованные стороны.

Работу с конфликтом можно сравнить со взаимодействием с огнем: нужно быть внимательным и изобретательным, чтобы использовать во благо то, что потенциально может пугать или нести разрушения. Именно в этом я вижу прелесть и пользу моей профессии. Самое трудное здесь — сохранять широту мышления.

Главная ошибка начинающих конфликтологов — сведение всего к понятию «давайте жить дружно». В таких случаях конфликтолог превращается в кота Леопольда, который изо всех сил стремится всех помирить и считает, что все должны договариваться. Но, продолжая метафору с огнем, не нужно торопиться тушить пламя — нужно оценить обстановку, максимально использовать энергию пламени (приготовить еду/завершить ковку изделия и т. п.) и только потом его тушить.

Я за многое благодарна профессии. Если бы не она, у меня бы точно не сложилось нынешнего понимания связи между уникальностью и конфликтом. Желание быть хорошим порождено страхом вступить в конфликт (быть осуждаемым, испортить отношения). Мало-мальские проявления себя, своей уникальности всегда по сути являются агрессией. Уникальность — это непохожесть, а непохожесть потенциально несет в себе конфликт.

Самое важное открытие для меня на данный момент: мы не можем не проявлять нашу уникальность, даже если речь идет о том, чтобы просто зайти в помещение и выбрать место. Мы как минимум нарушим тишину, не говоря уже о том, что ваша поза, походка, цвет волос могут повлиять на эмоциональное состояние окружающих. Нравиться всем точно не получится. Поскольку мы проявляем свою уникальность в каждый момент времени, лучше делать это с удовольствием.

Источник: Теории и практики

Комментарии
Комментарии