Как государство препятствует развитию инноваций

Министерство бессмысленных расходов: экономист объясняет, как государство препятствует развитию инноваций.
Как государство препятствует развитию инноваций

В издательстве «Альпина Нон-фикшн» выходит книга экономиста, обозревателя Forbes, Financial Times и других изданий Джона Тамни «Как работает экономика: Что Rolling Stones, Гарри Поттер и большой спорт могут рассказать о свободном рынке». T&P публикуют главу о том, почему государство не в состоянии создать интернет. И дополнительные рабочие места тоже.

«Чаринг Кросс Роуд, 84» был одним из самых лучших фильмов 1987 г. Этот артхаусный фильм с Энн Бэнкрофт, Энтони Хопкинсом и Джуди Денч в главных ролях рассказывает о дружбе по переписке, завязавшейся между двумя библиофилами по разные стороны Атлантики и продлившейся больше двадцати лет. Что больше всего поражает современного зрителя в этом фильме, так это то, как трудно было приобрести вышедшие из печати книги в середине ХХ века.

Высокие цены на международные звонки приводили к тому, что люди обменивались письмами. И Хелен Ханфф (героиня Бэнкрофт) из Нью-Йорка, написала Фрэнку Доэлю (Хопкинсу), продавцу раритетных изданий из Лондона, насчет покупки нескольких томов, которые она собиралась получить по обычной почте и оплатить чеком.

С нашей точки зрения это невыносимо медленная сделка. Без интернета, электронной почты и дешевых телефонных звонков даже покупка книги превращается в сложнейшее предприятие.

Перенесем этих героев в 2000-е гг. — Ханфф вообще не должна была бы связываться с Доэлом лично. Вместо этого она бы зашла на сайт Amazon.com, просмотрела предложения продавцов раритетных книг и купила понравившиеся книги, расплатившись с помощью кредитной карты. Благодаря вдохновенному предпринимателю Джеффу Безосу фильм «Чаринг Кросс Роуд, 84» теперь доступен на Amazon.com, но он уже не отражает современную реальность.

Джефф Безос получает миллиарды чистой прибыли, потому что компания, которую он основал, переделала концепцию розничной торговли. Рынок с благодарностью отозвался на его гениальное изобретение, потому что покупки, которые прежде отнимали много времени и сил, теперь можно совершить за минуты или даже секунды.

Какое же отношение все это имеет к расходам государственного бюджета? Во-первых, многие полагают, что именно государственные расходы дали нам интернет. В 2013 г. Аллан Слоан писал в журнале Fortune:

«В конце концов, компания Безоса работает в интернете, который был создан во время холодной войны научно-исследовательскими службами федерального правительства, а именно Агентством по перспективным оборонным научно-исследовательским разработкам США. Не появись ARPANET, не было бы и интернета.

Не было бы интернета, не было бы ни Amazon, ни $25 млрд личного состояния Джеффа Безоса».

Чушь. У правительства по определению нет никаких ресурсов, что и демонстрируют ваши ежегодные налоговые декларации. Правительство может тратить деньги и, кстати говоря, занимать их только в том объеме, который оно может собрать в виде налогов. Рабочие места тоже создает отнюдь не правительство.

Единственная работа, которую «создает» правительство, — это сбор налогов с работающих или займы, основанные на том же праве собирать налоги. Все рабочие места — на государственных или частных предприятиях — образуются благодаря деятельности частного сектора. Те денежные средства, которые политикам и бюрократам пришлось инвестировать в бизнес, были у кого-то изъяты.

Аллан Слоан (Allan Sloan) — американский журналист, редактор, телекомментатор (Fortune, Newsweek, NPR).

А как насчет интернета? Правительственные инвестиции сыграли свою роль в создании сырой, недоработанной и по большей части непригодной для практического использования версии сети, да и эти средства изначально были взяты у частного бизнеса. Современный интернет стал реальностью, благодаря работе отдельных людей, которых мотивировало получение прибыли.

Несмотря на хвалебные оды правительственным инвестициям, сочиняемые Алланом Слоаном*, правительство может дать только то, что оно сначала забрало у кого-то другого.

В частном секторе все совсем по-другому. Мы уже видели, как реинвестирование прибылей Генри Форда сделало возможной автомобилизацию Америки.

Персональные компьютеры представляют собой не менее наглядный пример. В 1970-е гг. персональный компьютер стоил больше $1 млн. Cегодня благодаря таким людям, как Майкл Делл**, компьютеры — доступный товар для всех людей в США и для большинства людей в развитых странах.

Распространение недорогих смартфонов, придуманных предпринимателями компаний Blackberry и Apple, демонстрирует, как мотив прибыли упростил доступ к информации и электронным устройствам коммуникации, которые можно носить в кармане.

Поскольку, придумав новый способ сделать жизнь людей лучше, вы как правило получаете за это прибыль, при капитализме такие способы появляются в изобилии.

Майкл Делл (Michael Dell) — основатель и руководитель компьютерной компании Dell.

Вопрос заключается не в том, сколько правительство должно тратить, чтобы создать нечто столь же радикально меняющее и совершенствующее жизнь, как интернет, а в том, как скоро появится это нечто без значительных растрат со стороны правительства? Расходы государственного бюджета не создают рабочие места. Они только воздвигают препятствия на пути инвестирования и, следовательно, мешают появлению вакансий.

Нельзя быть предпринимателями без капитала; неважно, ваши ли это собственные сбережения, деньги, взятые взаймы у родственников, или сторонние инвестиции. Один из лучших примеров — Google. Сейчас уже трудно вспомнить, что когда-то эта вездесущая компания не была ни крупной, ни влиятельной.

В 1998 г. Джефф Безос вложил свои собственные $250 000 в этот проект. В итоге Google стала привлекать инвестиции, но именно капитал Безоса сделал возможным взлет компании на ранней стадии. Он также вложил деньги в Twitter в самом начале, — а Twitter достиг такого успеха, что от его названия, как и от названия Google, образованы глаголы.

Расходы госбюджета представляют собой растрату ограниченных средств, которые можно было бы вложить в компании, которые развивают ультрасовременные технологии.

Социальная сеть Facebook стала средством воссоединения старых друзей и знакомых, потерявших контакты друг друга, и способом получения информации для сотен миллионов людей — идет ли речь о новостях общественной жизни и политики или просто о поздравлениях с днем рождения.

Сейчас это открытая компания, стоящая миллиарды долларов, но было время, когда она была крошечной социальной сетью для общения студентов нескольких элитных университетов. Рано распознав потенциал предприятия, миллиардер Питер Тиль вложил в него $500 000, заложив основу главной социальной сети в мире, которая в итоге стала чем-то неизмеримо большим, чем могли себе представить ее создатели.

А есть еще Apple Inc., одна из самых дорогостоящих компаний в современном мире. Но когда Стив Джобс вернулся в нее в 1997 г., дела компании шли плохо.

В итоге именно Джобс исправил положение, но не все знают, что $150 млн в угасающую фирму в тот момент, когда ее будущее было под вопросом и никто из кредиторов не проявлял к Apple интереса, вложил Билл Гейтс.

Ответ лежит на поверхности: идеям, которые генерируют предприниматели, необходим капитал. Государство не может обеспечить необходимые капиталовложения. Оно само борется за право получить капитал. Отсюда налоги на прибыль корпораций, представляющие собой штраф за производство.

Правительство отбирает капитал, который мог быть инвестирован в производство новых или усовершенствование уже существующих товаров и услуг.

Расходы бюджета — это что-то вроде еще одного налога на производство. У правительства есть деньги на эти траты, потому что оно собирает налоги или занимает средства у частного сектора, снижая уровень капитала, доступного для инвестиций, в результате чего страдают те, кому эти инвестиции нужны.

Расходы государственного бюджета представляют собой растрату ограниченных средств, которые можно было бы вложить в будущий Microsoft или Apple, в компании, которые развивают ультрасовременные технологии. Но эти средства растрачиваются политиками. Увы, правительство часто впустую тратит деньги, которые черпает из частного сектора.

Это долгая и печальная история, которую можно проследить еще со времен Великой депрессии в 1930-е гг., когда нелепая фантазия, что правительство якобы способно тратить общественные деньги на благо общества, стала господствующей точкой зрения.

Сегодня Артурдейл — практически забытый городок в Западной Вирджинии, а в 1930-е гг. он был площадкой амбициозных экспериментов правительства. Он был построен в 1933–34 гг. как одно из новых поселений, предусмотренных Федеральным законом о фермах и участках, и стал частью проекта Элеоноры Рузвельт, помогавшей безработным осесть на земле и заняться сельским хозяйством и ремеслами».

Супруга президента Франклина Рузвельта открыла для себя эту местность в 1933 г. В книге «Возвращение к земле» (Back to the Land) С.Дж. Малони пишет, что, увидев в какой нищете жили в этом краю, Элеонора «потребовала от мужа сделать что-нибудь для этих людей. Так в Западной Вирджинии было построено поселение Артурдейл, которое поддерживал президент».

Попытка заселить «деревню Элеоноры» в конце концов с треском провалилась, чего и следует ожидать от любого правительственного проекта, но, по крайней мере, это дает нам возможность сделать несколько важных выводов насчет правительственных расходов. Один из них заключается в том, что все это — пустая трата денег. Частные застройщики строят дома для того, чтобы продать их дороже, чем они потратили на их возведение.

Но в Артурдейле, где дома строились федеральным правительством в среднем за $16 600, а продавались по цене от $750 до $12498, рыночные принципы не действовали. Вот что происходит, когда те, кто распределяет капитал, не сталкиваются с дисциплинирующим воздействием рынка.

Частные финансовые учреждения, как правило, не терпят вопиющей растраты своих средств; если бы дома в Артурдейле строила частная строительная компания, она быстро забрала бы свои деньги.

Перерасход средств в Артурдейле наглядно показывает, как ведет себя правительство, на которое не воздействуют законы рыночной экономики. Я говорю это не для того, чтобы лишний раз пнуть чиновников, а для того, чтобы заметить: правительство не обязано угождать частным инвесторам. У него есть бездонный колодец в виде средств налогоплательщиков, из которого можно бесконечно черпать и черпать всякий раз, когда заканчиваются деньги.

Все правительственные программы — это разбазаривание средств не потому, что все политики и чиновники — воры, дураки или то и другое одновременно.

Проблема в том, что финансирование государственных программ не зависит от их эффективности. Предприятия, которыми плохо управляют, вылетают в трубу каждый день. А сколько правительственных программ в год закрывает Конгресс? Можно ли представить, что политики, распределяющие финансы на эти проекты, будут более успешными, чем частные инвесторы? Ответ очевиден: разумеется, нет.

Денежные стимулы играют огромную роль, но администраторы правительственных программ, пользуясь бесконечным финансированием, не чувствуют никакой потребности подстраиваться под реалии рынка. В результате все неизбежно заканчивается бессмысленной тратой денег.

В ответ на жалобы о «разорительных правительственных расходах» (кстати, этот оборот является образцом тавтологии) иногда приходится слышать, что правительство должно инвестировать даже тогда, когда на это не решится ни один частный инвестор. Точнее, правительство должно играть роль венчурного капиталиста в проектах, которые кажутся слишком рискованными даже самым смелым из инвесторов.

Казалось бы, звучит правдоподобно, однако этот аргумент не выдерживает множества содержащихся в нем противоречий. Несмотря на то, что государственные зарплаты в последнее время превысили некоторые зарплаты в частном секторе, успешные инвесторы остаются одними из самых богатых людей в мире.

Первым среди них считается Уоррен Баффетт, однако при внимательном изучении списка Forbes 400, становится ясно, что на место лидера есть много претендентов. Чистая стоимость — это рыночный сигнал, который говорит нам, что самые проницательные инвесторы не будут трудиться ради относительно маленьких зарплат, предлагаемых федеральным правительством.

Чиновники выбирают консервативные пути, не умея увлекаться новаторскими идеями

Представление о том, что частным инвесторам не хватает смелости вложить капитал в рискованные новые идеи, опровергается самой историей. Представьте себе эпоху, когда появились первые автомобили. Инвестировать в такое хитроумное и непривычное изобретение было серьезным риском. Тем не менее, на заре автомобильной эры в США появилось более 2000 автомобильных компаний. Только 1% из них удалось удержаться на плаву.

Долгое время банкротство ранее успешных компаний было обычным делом в сфере компьютеров и новых технологий. Однако объем инвестиций в Кремниевую долину продолжает расти.

Сторонники государственного инвестирования хотели бы заставить нас поверить, что инвесторы никогда не связываются с такими рискованными предприятиями, но факт остается фактом: чем больше риск, тем больше выигрыш. Смелых инвесторов в той или иной степени привлекают сами рискованные возможности инвестирования именно потому, что возможная прибыль велика.

Роберт Бартли (Robert Bartley; 1937–2003) — американский журналист и экономический обозреватель, лауреат Пулитцеровской премии.

Однако государственные чиновники — специалисты не только по растрате ограниченного капитала. Среди них много еще и таких, кто совершенно не способен заставить капитал работать на успешную идею. В частном бизнесе на хороших идеях зарабатывают миллиарды. Тем, кого это так и не убедило, советую прочитать заслуживающую пристального внимания книгу Роберта Бартли* «Семь тучных лет», в которой он предлагает читателям «расставить по порядку: кто с наибольшей вероятностью получит капитал, выделенный из государственного бюджета на промышленность:

А) юный Стив Джобс с друзьями, собирающий первые компьютеры в гараже,

Б) IBM,

В) компания из округа наиболее влиятельного конгрессмена».

Ответ на вопрос Бартли очевиден и показывает, почему рассуждения политиков о государственном «инвестировании» следует воспринимать скептически. Это типичный пример «следования за деньгами», ведь чиновники выбирают консервативные пути, не умея увлекаться новаторскими идеями. Стив Джобс, как известно, был исключен из колледжа и основал компанию Apple у себя в гараже.

Сегодня Apple — символ американских инновационных технологий, но гаражные стартапы уже из-за одного своего «несерьезного» статуса определенно не попадут в число компаний, на которые обратят внимание правительственные чиновники.

Они скорее вложат деньги в Solyndra, обанкротившуюся компанию по производству солнечных батарей, которая получила от Министерства энергетики США скандальный заем на $535 млн (налогоплательщики стерпят все). Самым крупным частным акционером компании был Джордж Кайзер, видный спонсор избирательных программ президента Обамы и Демократической партии.

Эти соображения играют большую роль в дискуссиях по поводу экономического роста, ведь доллар — это всегда доллар. «Видимая часть» таких проектов, как Артурдейл, Solyndra и любое другое государственное «инвестирование», — это средства, изъятые у общества на убыточное строительство домов, убыточное производство солнечных панелей и т.д. без учета стоимости проекта и прибыли в результате инвестирования.

Есть и «невидимая часть» — то, что могли бы сделать думающие о прибыли предприниматели с этими капиталами, которые растратило правительство. Могли, но по независящим от них причинам не сделали.

Сколько еще таких проектов, как Google и Facebook, никогда не воплотятся в жизнь, потому что правительство забирает слишком много денег у работающих граждан? Какие компании, испытывавшие затруднения, можно было бы спасти, как Apple, если бы этому не мешала расточительная политика государства?

Больно даже думать об этом. Однако такие вопросы проливают свет на возможности, которыми мы сможем воспользоваться, если нам удастся «потопить Левиафана».

Источник: theoryandpractice.ru

Комментарии
Комментарии