Интервью с писательницей Дарьей Дезомбре

Дарья Дезомбре — одна из наиболее ярких российских писательниц наших дней. Ее книги написаны в жанре интеллектуального детектива.
Интервью с писательницей Дарьей Дезомбре

Публикация «Призрака Небесного Иерусалима» в 2014 году стала одним из наиболее примечательных событий в литературной жизни России. Другие ее работы, «Тайна голландских изразцов» и «Ошибка творца», составили серьезную конкуренцию произведениям самого Бориса Акунина.

Особенно замечательной вышла последняя на данный момент книга Дезомбре «Тени старой квартиры», вышедшая в 2016 году.

В интервью писательница рассказа о своей литературной кухне, идеальном читателе и собратьях по перу.

По образованию Вы филолог-испанист: следите ли Вы за книжными новинками, написанными на языке Сервантеса?

Увы, нет. В какой-то момент следовало сделать выбор между «активными» и «пассивными» языками. Сейчас мой русский в приоритете, это — рабочий язык.

На французском я говорю каждый день, уже без малого шестнадцать лет я живу во франкоязычной среде. И, наконец, английский, на котором я много читаю, иногда общаюсь — как, например, сегодня, помогая с текстом «Небесного Иерусалима» моему американскому переводчику.

Поэтому испанский идет уже с большим отрывом: я общаюсь на нем, как пес Раневская — все понимаю, а сказать ничего не могу.

Вы долго прожили в Европе. Чем отличается, по Вашему мнению, европейский читатель от российского?

Собственно, ничем. Кроме того, что европейский читатель не ворует, занимаясь пиратством.

Пробовали ли Вы писать художественную литературу или сценарии на других языках?

Да. Я писала на английском для компании Sony Pictures, а сейчас вместе со швейцарским режиссером российского происхождения, Еленой Хазановой, мы готовим проект на французском языке.

Это что касается сценариев. Писать же книжки на английском или французском я пока не берусь: понимаю, насколько моя позиция невыигрышна по сравнению с носителями языка. Впрочем, это вопрос выбора: вполне возможно «перестроить» свою голову на другой язык. Это требует времени и серьезных усилий, но существуют вдохновляющие примеры: Бродский, Набоков. Правда, их уровень дарования не сопоставим с моим.

Не могли бы раскрыть Вашу литературную кухню: расскажите, как создавался роман «Тени старой квартиры»?

О, это долгая песня. Идея появилась году так в 2008-м. Тогда я еще не сочиняла романов, поэтому расписала краткую заявку на сценарий. Сразу же возникла проблема: ведь история не подходила под лекало типичного сериала и требовала больших инвестиций.

Две параллельные эпохи — двойные же вложения: в костюмы, декорации, реквизит... Чтобы убедить продюсеров, необходимо было расписать полностью сценарий. И я подумала: если уж вкладывать время и силы, то в книжку.

Итак, у меня была идея «закрытого» детектива в обстановке коммунальной квартиры в Ленинграде. Я набросала план квартиры, постепенно стали вырисовываться персонажи. Каждому, кроме характера и взаимоотношений внутри коммунального «коллектива», следовало придумать секрет.

Тайны в то время были нешуточные, но мне необходима была последняя, самая жуткая, и я решила искать ее в самой же страшной эпохе — военной. Это должен был быть такой «скелет в шкафу», чтобы, обнаружив его даже семьдесят лет спустя, он мог вдохновить на убийство.

Параллельно создавалась современная история, со своим ритмом: нервным, сжимающимся пружиной к концу романа. Очень хотелось поместить действие в живописные места, связанные с моим любимым городом и передающие присущую триллеру темную атмосферу.

Наконец героям, расследующим старые преступления, следовало встать перед настоящим выбором: любовь, смерть, предательство.

Так что создание романа превратилось в многоступенчатую головоломку, где для каждого этапа пути следовало найти свое решение. Тут главное — точно знать, к чему хочешь прийти.

Как Вам удалось так воссоздать эпоху — ведь в исторической части речь идет о послевоенном времени?

Это как раз было самым приятным. Во-первых, я «начитывала» книги в моем любимом жанре — мемуаристике.

Во-вторых, приехала в Питер и провела много часов в Национальной Публичной Библиотеке, в Архиве, в Музее повседневной культуры Ленинграда.

И в-третьих, терзала вопросами свою мать и ее многочисленных подруг, заставляя вспоминать их детство: что ели, во что играли, куда ходили гулять и т.д.

В папке, посвященной моему последнему роману, — сотни мегабайт: снимки из семейных альбомов, из журналов «Работница» и «Огонек» 1959 года, фотографии одежды и предметов быта из экспозиции музея...

Дело сделано, а я все не могу поднять руку и стереть их, освободив жесткий диск...

Какому режиссеру Вы доверили бы экранизации двух своих последних романов?

Наверное, двум разным. «Ошибка Творца» — это история хайтековская, чуть-чуть научно-фантастическая. Она требует, с одной стороны, красивой, даже местами гламурной, как говорят в кино, «картинки», часто с использованием компьютерной графики.

А с другой — контраста в эпизодах, связанных с евгеникой, — родом из таких разных, но «темных» эпох: Возрождение, Германия в 30-е—40-е, послевоенная Швеция... Думаю, что доверила бы книгу Тимуру Бекмамбетову.

А вот «Тени старой квартиры» — совсем другой случай. Тут нужно с любовью воссоздать замкнутый мир коммуналки послевоенного времени на заре оттепели.

Подлить саспенса в триллерную часть, но при этом понимать: главное, как ни крути, это сложное кружево взаимоотношений между людьми. И тут бы мне очень хотелось видеть Валерия Тодоровского.

Каких современных российских авторов Вы любите читать и перечитывать?

Ох, из последних самое сильное впечатление произвели Маргарита Хемлин «Дознаватель» и Гузель Яхина «Зулейха открывает глаза».

А перечитываю я двух авторов: Людмилу Улицкую, чей блестящий язык и строй мыслей способен вытянуть меня даже из осенне-зимней хандры. И Дину Рубину, у которой я пытаюсь учиться.

Скажем так: Дину Ильиничну я могу разложить на составляющие, чтобы понять, «как она это делает».

А с Людмилой Евгеньевной такой фокус не пройдет: ее творчество лежит в области высокого таланта, им можно только восхищаться и грустить о том, как неравномерно распределяет Господь свои дары.

А кого из зарубежных писателей Вы могли бы порекомендовать?

Стыдно признаться, но из зарубежных писателей я читаю только детективщиков. Из недавнего чтива очень качественные романы у Кейт Аткинсон и Питера Мэя.

Какими качествами, по Вашему мнению, должен обладать хороший писатель?

Любопытством и вниманием: к людям, отношениям между ними и к деталям: будь то лица, вещи или пейзажи. Трудолюбием. Желанием совершенствоваться.

И последний вопрос: как Вы себе представляете Вашего идеального читателя?

Идеального читателя, как идеального мужчины — не существует. У всех есть свои недостатки. Однако с годами мы понимаем: идеальным мужчину может сделать только искренняя любовь к нам. То же и с читателем.

Комментарии
Комментарии