Юрьев день: как крестьян «объегорили»

Как и почему русские крестьяне становились крепостными, как их от этого освобождали и что означает «объегорить».
Юрьев день: как крестьян «объегорили»

По новому стилю 9 декабря в России отмечается Юрьев день. Дата, когда, в течение полутора столетий в XV – XVII веках, крестьяне могли переходить от одного барина к другому. Отмена Юрьева дня закрепила крепостное право, а заодно породила невеселую поговорку, означающую неудачу и попадание впросак.

Сказать, что Юрьев день кем-то особенно «отмечается», значило бы сильно погрешить против истины. Про него мало кто вспоминает. Даже и поговорку «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день» - знак несбывшихся надежд – в наши дни редко можно услышать, хотя разного рода неудач и разочарований и в нашу эпоху бывает вполне достаточно. Те лапотные крестьянские дела, что называется «быльем поросли». А когда-то это значило еще как много.

Неделя до и неделя после

Начало неблагому делу закрепощения крестьян было положено при Иване III – первом государе всея Руси, окончательно сбросившем ордынское иго. Само по себе это, вообще-то, довольно грустно.

1480 год – знаменитое стояние русской и монгольской ратей на реке Угре, столь славно и бескровно завершившееся в нашу пользу. А 17 лет спустя принимается Судебник 1497 года, дозволявший «крестьянский выход» всего раз в году. Укрепление державы шло по линии ужесточения.

Однако даже и один раз в году – это много. Это значит, что настоящей «крепости» еще не было. Крестьянин, недовольный тем, как барин обращается с ним, мог, заплатив все положенные подати этому барину и казне, отбыть к другому феодалу. А землю можно было оставить и взять в другом месте: земли было много, людей на ней – куда меньше, чем в ХХ веке, и земельный вопрос такой решающей роли еще долго не играл.

А по многу раз в год такие переходы устраивать – тоже, в общем-то, не дело. И в наши дни менять работу по нескольку раз в год хорошим тоном не считается: такого летуна нигде особенно не ждут (еще отдельный вопрос - все ли могли с налогами рассчитаться в срок; тоже, небось, далеко не все).

Естественно, что такой переход разрешен был поздней осенью, по завершении всех полевых работ. На самом деле, на это давался не один день, что было бы крайне неудобно – а две недели. Но центральной датой взят был день рождения святого Георгия Победоносца, покровителя воинов и земледельцев, по старому стилю - 26 ноября, а по новому - 9 декабря (до нового стиля в 1497-м было еще как до звезды небесной).

Собственно, день мог с равным успехом именоваться и Юрьевым, и Георгиевым, и Егоровым. Потому что Георгий, Юрий и Егор считались вариациями одного и того же имени. Даже в XIX веке еще было так, и в русской классике встречаются причудливые вариации – причем, не обязательно Егор был из «простых», а Георгий – из знатных. У Чехова в «Цветах запоздалых» есть даже «князь Егорушка», что немного странно звучит для современного уха.

Но когда уже в брежневские времена герой фильма «Москва слезам не верит» говорит, что его называют «и Гоша, и Жора, и Юра» - этому верится хуже. В ХХ веке это уже имена четко разные. Остается допустить, что Гоша, как человек общительный и игривый, представлялся по-разному в разных компаниях.

Но как бы там ни было: на принятие ответственного решения о переходе крестьянину давалось две недели - неделя до Юрьева дня и неделя после. Довольно, чтобы сделать выбор.

Вина Грозного и вина тишайших

А вот с отменой Юрьева дня у историков полной ясности нет. Создается такое впечатление, будто несколько государей задним числом пытаются это злое дело друг на друга свалить.

Новым судебником 1550 года двадцатилетний Иван Грозный подтвердил Юрьев день, только вдвое увеличил т.н. «пожилое» - налог за пользование землей и помещичьим инвентарем. Тогда еще сам Иван был «не пожилой», да и не Грозный еще.

Известный советский и российский историк Руслан Скрынников, занимавшийся Иваном Грозным плотно и отнюдь не бывший его поклонником, тем не менее, считал необходимой историческую справедливость и отвергал стройную версию, возлагавшую на тирана ответственность за окончательное закабаление крестьянства. Вот что он писал:

«Древние архивы сохранили важнейшие крестьянские законы, изданные в правление Ивана Грозного, Бориса Годунова и первых Романовых. В длинной цепи недостает лишь одного, но зато самого важного звена — закона об отмене Юрьева дня, покончившего с крестьянской свободой».

«В ходе дискуссии были выдвинуты две основные концепции, - отмечал далее Скрынников. - Одна воплотилась в теории «указного» закрепощения крестьян, другая - в теории «безуказного» закрепощения. Известный русский историк В.Н. Татищев считал, что крестьян закрепостил Годунов специальным законом 1592 г. После смерти злосчастного Бориса текст его закона был утерян, да так основательно, что никто не смог его разыскать».

Однако в противовес мнению Татищева, «В.О. Ключевский назвал исторической сказкой мнение об установлении крепостной неволи Годуновым. Не правительственные распоряжения, утверждал он, а реальные условия жизни (задолженность крестьян, «старожильство», тягло) положили конец крестьянским переходам».

Один из корифеев уже советской исторической науки Б.Д. Греков «создал стройную концепцию, согласно которой, в XVI веке в России появилась материальная база крепостного права - барщинная система, после чего Иван IV в 1581 г. издал указ о «заповедных летах». Понятие «заповедь» означало «запрет», а именно - запрет на крестьянский выход в Юрьев день».

Напоминая об этом, Скрынников, со своей стороны, заметил: «Новейшие исследования выявили ошибочность представления о широком развитии барщины в России в XVI в. Детальный анализ источников привел автора этих строк к заключению, что при жизни царь Иван Грозный не издавал никакого указа об отмене Юрьева дня».

Закабалил же крестьян, по-видимому, все же его сын Федор Иванович, мягкий и слабовольный, находившийся под влиянием Бориса Годунова. Умен был Борис, да и великодушен, и зерно народу раздавал в голодные годы, а вот свободу как великое общественное благо, значит, не ценил.

Первым источником, четко сформулировавшим нормы «заповедных лет», как отмечал Руслан Скрынников, была царская жалованная грамота городу Торопцу в 1590 году. Царь разрешил властям Торопца вернуть в город тяглых людей, которые «с посаду разошлись в заповедные леты». Речь идет не о крестьянах, а о посадских, т.е. горожанах.

Также известно, что «в 1588 г. новгородский помещик Иван Непейцын затеял тяжбу с соседним монастырем. Он потребовал возвратить ему двух крестьян, Ваську и Трешку Гавриловых, на том основании, что они «збежали в заповедныя годы из-за Ивана из-за Непейцына из деревни с Крутца, а Иван был на государеве службе в Лямицах».

Эта информация поступила к историкам из первых переписей, точнее, описаний местности и населения обжитой на тот момент русской земли.

«К 1593-1597 гг. было завершено составление писцовых книг в главнейших уездах страны и в 1597 г. издали первый развернутый крепостнический закон, - писал профессор Скрынников. - Он не содержал пункта, формально упразднявшего Юрьев день. Но закон подтвердил право землевладельцев на розыск беглых крестьян в течение пяти «урочных лет».

То есть, поменять судьбу все-таки было можно, проведя где-нибудь в бегах пять лет. Датой же окончательного закрепощения крестьян считается 1649 год. Изданное тогда Соборное Уложение царя Алексея Михайловича предписывало бессрочно разыскивать беглых крестьян «с чады и домочадцы и со всеми животы назад, где хто жил».

Цари-крепостники, в отличие от Ивана Грозного, прославившегося карами в адрес собственной знати, имеют хорошую репутацию. Алексея Михайловича звали Тишайшим, хотя при нем и случилось восстание Степана Разина, а Федор Иванович пользовался народной любовью.

Царь-освободитель Александр II, отменивший крепостное право в 1861 году, никакой особой любовью не пользовался и через 20 лет был убит народовольцами. Впрочем, дарованная им свобода оказалась далеко не полной. Разделаться с крепостничеством красиво и однозначно российскому правящему классу не удалось.

Всех когда-нибудь да объегорили

Остается добавить, что своего рода «отмена Юрьева дня», уже для городского населения, имела место в 1940 году, когда 26 июня президиум Верховного Совета СССР издал указ «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений».

Понятно, что надвигалась война (как раз тогда Гитлер только что разгромил Францию). Но отменен указ сей был уже после смерти Сталина и крови людям попортил немало.

Ныне все это – дела давно минувших дней. Степень свободы в современном обществе несравнимо большая. Поговорка «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» имеет крайне малое хождение. Чаще встречается глагол «объегорить», тоже имеющий отношение к Юрьеву дню – но не в том смысле, что царь и знать обездолили крестьян, отняв свободу. «Объегорить» значило обмануть барина при уплате податей.

Комментарии
Комментарии