Москва в произведениях иностранных писателей

Москва уже давно вдохновляет на создание произведений искусств иностранных представителей творческих профессий: художников, парфюмеров, модельеров.
Москва в произведениях иностранных писателей

Писатели в этом списке - не исключение. МОСЛЕНТА прочитала несколько художественных книг современных авторов разных стран и узнала, каким они видят наш город.

Забегая вперед, сразу скажем, почти все современные иностранные книги, в которых действие разворачивается в Москве, оказываются, как правило, или остросюжетным триллером, или приключенческим детективом. Никакой лирики и романтики, трагедии и комедии. Даже если в повествовании и возникает вдруг любовная линия, то обязательно на фоне тайн, перестрелок, погони, интриг и расследований.

Впрочем, это совершенно не мешает авторам вплетать в свои истории подробные описания знакомых каждому москвичу столичных улиц, городских пейзажей, типичных героев каждодневной жизни нашего города. Некоторые из них невероятно сухи и точны, некоторые вызывают улыбку, некоторые умиление. Но факт остается фактом, читать о Москве глазами иностранных писателей, занятие увлекательное и очень познавательное.

Серия книг цикла «Тайны детектива Ренко», Мартин Круз Смит

Американский детективный писатель Мартин Круз Смит — один из немногих зарубежных авторов, у которого существует не просто книга с упоминанием о Москве, а целая серия книг, где столица России является главным местом событий.

Идея написать необычную детективную историю о сотрудничестве советского и американского сыщиков появилась у Смита в 1972 году. С этой задумкой он пришел к издателю Путману и следующие пять лет активно собирал материал для своего творения. В 1973 году писатель даже приехал в Москву и целую неделю гулял по городу, делая заметки и записывая городские сценки. И вот, спустя несколько лет в продажу вышел роман «Парк Горького», который стал первым в серии книг об увлекательных приключениях детектива-криминалиста Аркадия Ренко. Всего в настоящий момент в этой серии написано 7 книг: «Парк Горького», «Полярная звезда», «Красная площадь», «Гаванский залив», «Волки сильнее собак», «Призрак Сталина» и «Три вокзала».

Кстати, сам Смит считает, что именно художественная литература, является лучшим путеводителем по тому или иному городу. В одном из своих интервью он как-то сказал: «Лучше всего люди узнают другие страны и народы, когда они читают о них в книгах развлекательного жанра. Возьмем, скажем, Шерлока Холмса, и подумаем, что он сделал для Англии». Возможно Смит прав. Потому что читая его романы и продираясь сквозь дебри убийств и криминалистических подробностей вдруг натыкаешься на описание колеса обозрения на ВДНХ, Красной площади или сталинских высоток, и сразу хочешь увидеть это все вживую и обязательно своими глазами.

«Москва была залита светом. Неверный свет прожекторов Красной площади смешивался с неоном казино на площади Революции. Свет полз из подземного перехода в сторону Манежа. Новые башни из стекла и полированного камня венчали прожекторы, на каждой из них возвышался шпиль. Златые купола по-прежнему плыли вокруг Садового кольца, но весь вечер экскаваторы терзали землю в старой части города и расширяли световые пятна, чтобы поднять современную, устремляющуюся ввысь Москву хотя бы на уровень Хьюстона или Дубая». («Волки сильнее собак»)

Антон Денисов / РИА Новости

«Полный оборот пятидесятиметрового колеса занял пять минут. По мере подъема кабинки расширялся обзор парка отдыха – плавающие по озеру лебеди, роллеры, скользящие по дорожкам, и, наконец, как апогей сквозь плавающую «маскировочную сетку» шелухи от семечек отразилась в воде панорама пасмурного дня Москвы, вспышки золота от церкви к церкви и отдаленные стоны уличного движения и стройки». («Волки сильнее собак»)

Кстати, начиная с книги «Волки сильнее собак» действие разворачивается уже в постсоветской России. И писатель отмечает перемены, которые произошли в городе за несколько лет. Появление многочисленных ресторанов, казино, пабов, дорогих машин, рабочих из стран СНГ и бесконечных пробок, чего совершенно не было в романах времен Советского Союза.

«Непросто было отыскать старомодную столовую среди ирландских пивных и суши-баров в центре Москвы, но Виктору это удалось».

«Женя угрюмо, как узник, смотрел на поток машин. Это было похоже на массовое бегство за город. Жители Москвы устремлялись на дачи, переполненные пляжи и в супермаркеты, а на шоссе, рассчитанном на четыре полосы, водители умудрились образовать шесть полос».

«Гребаный мир просто распадается. Ну, глянь, сколько таджиков теперь понаехало в Москву? Подожди лет десять. На каждом углу будет мечеть. Голову даю на отсечение. Мы с тобой должны держаться вместе, а ты, блин…». («Три вокзала»)

«По проспекту Мира машины обычно двигались со скоростью черепахи, но сейчас, ночью, водители совсем обнаглели и громко сигналили. Рев моторов слышался со стороны Министерства сельского хозяйства. И это был не шепот «Мерседесов», но дикий рев “Мазерати” и “Феррари”». («Три вокзала»)

«Икона», Фредерик Форсайт

Английский писатель, журналист и по совместительству агент Британской разведывательной службы МИ-6, как и Мартин Смит тоже не смог удержаться от написания детективного романа, главным местом действия в которой стала Москва.

«Икона» — это роман о политике России в 1999 году, когда экстремистская партия оказывается близка к захвату власти. По мотивам книги снят двухсерийный фильм. Действие происходит в конце 1999 и начале 2000 года и вращается вокруг кандидата в президенты России Игоря Комарова, главы правого Союза Патриотических Сил (СПС) и преемника Ельцина.

Москва в «Иконе» буквально с самого первого абзаца предстает перед читателем местом немного пугающим и мрачным.

«Москва, как и всякий крупный город, еженощно, еженедельно и ежемесячно снимала свою жатву трупов, но, к счастью, только меньшей их части требовалось заключение о причинах смерти, иначе профессор и его коллеги по судебной медицине не смогли бы справиться с работой».

Кадр из фильма «Икона»

Нашлось в книге и описание одного из самых популярных у экспатов мест того времени - пабе «Рози О’Грейди». Вот каким увидел его Форсайт:

«Селия Стоун направлялась в паб Рози О'Грейди на Знаменке. Эта совершенно немосковская таверна действительно была ирландской, и здесь можно было подчас обнаружить в канун Нового года ирландского посла, если ему удавалось сбежать с официальных дипломатических приемов. В этом пабе также можно и пообедать».

Еще одна примечательная деталь в книге - парковки и нищие:

«Она без труда нашла место для парковки сразу же за углом: все меньше и меньше русских могли позволить себе иметь машину и покупать для нее бензин.
Поставив машину, Селия пошла пешком».

«Как всегда, когда около ресторана появляется явный иностранец, бездомные и нищие сбегаются со всех сторон, чтобы попросить на хлеб. Перед отъездом в Москву она, как молодой дипломат, получила инструкции в министерстве иностранных дел в Лондоне, но реальность все равно каждый раз потрясала ее».

Впрочем, иногда Форсайт отвлекался от убийств и политических интриг в сюжете и давал читателю немного расслабиться, описывая городские пейзажи.

«В дальнем юго-восточном углу Старой площади есть Славянская площадь, на которой стоит одна из самых маленьких, самых древних и самых красивых московских церквей. Церковь Всех Святых на Кулишках первоначально была построена из дерева в тринадцатом веке, когда столица Руси состояла из Кремля и нескольких прилегающих к нему участков. <...> Среди тех, что оставались заброшенными, но целыми, была и церковь Всех Святых на Кулишках».

«Подснежники», Эндрю Миллер

В середине 2000-х британский журналист Эндрю Миллер провел в Москве несколько лет, работая корреспондентом журнала «Экономист». Жизнь в российской столице, его наблюдения о ней, легли в основу его дебютного романа «Подснежники». В 2011 году книга попала в шорт-лист британского Букера.Главный герой, британский адвокат, оказывается в центре аферы со столичной недвижимостью. Основная линия романа, конечно, детективная, но, на радость женской половине человечества, есть тут и немного, как говорится, про любовь. На самом деле, в «Подснежниках» описан очень точный портрет Москвы последних лет. Некоторые описания столичной жизни, сделанные Миллером настолько интересны и необычны, что вызывают улыбку.

Про погоду:

«Была середина сентября. «Бабье лето», так зовут это время года русские, – горьковато-сладкий наплыв бархатистого тепла, наступавший некогда после того, как крестьянки завершали сбор урожая, – в теперешней же Москве то была пора последних выпивок на свежем воздухе – на площадях и Бульварном кольце (прелестном древнем пути, огибавшем Кремль и обратившемся ныне в череду пересекаемых улицами бульваров с лужайками, скамьями и статуями знаменитых писателей и забытых революционеров)».

«Влажный воздух наполняло нечто, не бывшее ни дождем, ни снегом, – отдающая выхлопными газами российская сырость, которая выедает глаза и забивается в легкие. В такую погоду ты смотришь на небо и хочешь лишь одного: чтобы все поскорее закончилось, – как приговоренный к казни, поглядывающий на нож гильотины».

«Перед самым вылетом из Москвы снова пошел снег – снег в конце мая, мать его, посредством которого Бог дает русским понять, что он с ними еще не разобрался окончательно».

Про город:

«Впереди подрагивали в воздухе звезды кремлевских башен, за ними – сказочные купола замыкающего Красную площадь храма Василия Блаженного, а бок о бок с нами текла, загадочно изгибаясь и прорезая одичалый город, выглядевшая совершенно нереальной Москва-река».

«В небе стояло всего одно облачко, да из трубы какого-то завода либо городской электростанции поднимался столб пушистого дыма, едва разлимый в синеве раннего вечера. Прекрасная была картина. Воздух пах дешевым бензином, поджариваемым на углях мясом и похотью».

«Мы стояли перед классическим зданием старой Москвы – потрескавшийся, пастельного тона фасад и просторный двор, в котором господа держали некогда своих лошадей и склочничавших слуг. Теперь во дворе стояли лишь пара сиротливых, ронявших бурые листья деревьев да три-четыре автомобиля, достаточно стильных, чтобы все понимали: среди жильцов есть люди со средствами».

«Квартира Татьяны Владимировны смотрела на бульвар и на Чистые пруды (типичное для русских мечтательное заблуждение, если говорить о воде, тем не менее эта часть московского центра приобретала все большую элегантность). Из большого окна гостиной был виден пруд, деревья вокруг него. Бедуинский шатер ресторана, который открывался летом на выдававшейся в пруд платформе, уже убрали, гондолы, в которых вас ублажали – за непомерную плату – серенадами, сохли на берегу. По другую сторону пруда возвышалось странное голубоватое здание, отделанное барельефами действительно существующих и выдуманных животных, одно из тех удивительных украшений столицы, которые иногда открываются твоему взгляду, производя впечатление цветов на поле битвы».

Про транспорт:

«Паоло, сразу после моего приезда в Москву, сказал, что я должен усесться за руль как можно скорее, потому что, стоит мне потянуть время и успеть познакомиться с анархией и льдом на дорогах и с нравами здешней дорожной милиции, я не сделаю этого никогда, – и оказался прав. Впрочем, частная система извоза в Москве на удивление безопасна, необходимо лишь соблюдать два правила: не залезать в машину, если рядом с водителем уже кто-то сидит, и не залезать ни под каким видом, если водитель еще пьянее, чем ты.)»

Максим Змеев / Reuters

«Старая, расположенная под центром города часть московского метро – это та разновидность подземки, какую люди получают, когда ими правит склонный к тиранству маньяк, в распоряжении которого оказывается столько мрамора, оникса и человеческих существ одноразового использования, сколько ему никогда и не снилось».

«В любой системе подземного транспорта имеются свои официальные и неофициальные правила. В лондонской подземке тебе надлежит стоять на эскалаторе справа, пропускать вперед тех, кто выходит из вагона, никогда не заговаривать с незнакомцами и до времени завтрака в вагонах не целоваться. В Москве – подниматься с места на станции, предшествующей той, на которой ты выходишь, и неподвижно стоять лицом к двери вместе с другими собирающимися покинуть вагон пассажирами, точно все мы – солдаты, ожидающие сигнала атаки, или христиане, которые готовятся выйти на арену римского цирка. А затем проталкиваться на платформу сквозь толпу старух, пихающих тебя локтями с остервенением, наводящим на мысль, что кто-то строго-настрого приказал им: пленных не брать».

«Пророчество Романовых», Стив Берри

Бывший адвокат, а ныне известный американский писатель решил написать фантастический-приключенческий роман, после экскурсии по Кремлю. Как бы все могло быть, если бы в России вновь установился монархический режим, подумал Берри, прогуливаясь по центру Москвы. В итоге в его голове, как он сам рассказывает в прологе к книге, родился сюжет, связанный с Николаем II и убийством его семьи, а также с политической борьбой в современной России.

Действие романа происходит в 90-х годах в Москве. Поэтому в книге много отсылок к бандитам. Мафии и перестрелкам. По сюжету в стране по результатам всенародного референдума решено восстановить монархическое правление. В круговороте связанных с таким поворотом событий случайным образом оказывается юрист Майлз Лорд, который пытается найти законного наследника на российский престол.

Читать книгу интересно и временами создается впечатление, что речь совсем не о Москве. Слишком необычно, слишком утрировано все происходящее в романе. Хотя в книге очень много исторических фактов об истории России. Тем не менее, когда в книге попадаются описания реальных современных зданий, улиц и значимых столичных мест, это немного сбивает с толку.

«В Кремле как нигде воплотилась любовь русских ко всему помпезному. Они разбивали городские площади настолько просторные, что на них могли бы разместиться пусковые установки, отливали колокола такие огромные, что их так и не удавалось поднять на колокольни, и строили ракеты такие мощные, что те становились неуправляемыми. Больше значило не только лучше; это было восхитительно».

«Гостиница “Метрополь” была построена еще до революции, в начале двадцатого века. Она расположена в самом центре Москвы, к северо-западу от Кремля и Красной площади, наискосок от Большого театра. В советские времена из окон боковых номеров открывался вид на монументальную гостиницу «Москва» и памятник Карлу Марксу. Теперь не осталось ни того ни другого. Благодаря участию американских и европейских инвесторов в последнее десятилетие гостиница подверглась реконструкции, вернувшей ей былую славу. От роскошных вестибюлей и фойе с фресками и хрустальными люстрами веяло помпезностью царской эпохи. Но картины русских мастеров выдавали капиталистические времена — на каждой висела табличка “ПРОДАЕТСЯ”. А с появлением современного делового центра, фитнес-клуба и закрытого бассейна старая гостиница сделала еще один шаг в новое тысячелетие».

«Хейес протискивался сквозь толпу пассажиров, выплеснувшуюся из поезда метро. Платформы, еще мгновение назад пустынные, теперь были запружены тысячами москвичей. Люди сплошным потоком устремились к четырем эскалаторам, ведущим на поверхность с глубины шестьсот футов. Впечатляющее зрелище, однако Хейес, как всегда, обратил внимание на тишину. Ничего, кроме стука каблуков по каменным плитам и шелеста одежды. Изредка доносился одинокий голос, но в целом шествие восьми миллионов человек, каждое утро спускавшихся в самый загруженный метрополитен в мире, а вечером выходящих из него, было молчаливым».

«Его не переставали поражать относительно скромные размеры Красной площади. В телевизионных передачах коммунистических времен вымощенное брусчаткой пространство казалось бескрайним. На самом деле площадь была лишь на треть длиннее футбольного поля и вдвое уже. С юго-западной стороны ее обрамляли внушительные кремлевские стены из красного кирпича. На северо-востоке возвышался универсальный магазин ГУМ, массивное здание в стиле барокко, напоминающее скорее железнодорожный вокзал девятнадцатого столетия, чем бастион капитализма. С северной стороны господствовало здание Исторического музея с белыми шпилями на крыше. Теперь эти шпили венчали двуглавые орлы Романовых; красные звезды канули в Лету вместе с коммунистическим режимом. В южном конце площади стоял самый узнаваемый символ города — собор Василия Блаженного, буйство башенок, куполов и островерхих шпилей. По ночам освещали прожектора, и он расцвечивал темноту яркими красками».

Сергей Пономарев / AP Photo

«На Спасской башне пробили куранты. Кругом суетились туристы в длинных теплых пальто, с фотоаппаратами в руках. Яркие цвета безошибочно выдавали в них иностранцев. Большинство русских предпочитают черную, серую, коричневую и темно-синюю одежду. Другой отличительной чертой были перчатки.
Истинные русские не надевают перчатки даже в самую лютую зиму».

«Полуденное небо сверкало платиной, солнце пробивалось словно через матовое стекло, изо всех сил стараясь компенсировать пронизывающий ветер. Внизу Москва-река делала резкую петлю, образуя полуостров, на котором располагался стадион «Лужники». Вдалеке на северо-востоке в туманной дымке виднелись золотые и серебряные купола кремлевских соборов, похожие на надгробия в тумане. <...> Справа над деревьями чрезмерным многообразием капризных шпилей, затейливых башенок и бесчисленных завитков поднималось здание Московского государственного университета. Это был один из грандиозных сталинских небоскребов, похожих на свадебный торт, воздвигнутых, чтобы поразить весь мир».

Конечно, читать про Москву, в которой разворачиваются все эти невероятные по накалу страстей события, довольно любопытно. И возможно, если бы мы жили в другой стране и попытались бы узнать о столице России из этих книг, то ни за что не захотели сюда приезжать.

Временами все описанное выглядит не только красиво, но и местами опасно. Поэтому радует тот факт, что первыми книгами, действие которых разворачивается в Москве, в зарубежных поисковиках рекомендуются к прочтению совсем другие романы. Среди них «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова, «Ночной дозор» Сергея Лукъяненко, «Война и мир» Льва Толстого, «Москва и Москвичи» Владимира Гиляровского, «Азазель» Бориса Акунина.

Комментарии
Комментарии