Правила жизни Киры Найтли

НАВЕРНОЕ, ГЛУПО ГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ, но мне никогда не нравилось быть ребенком. Я хотела, чтобы люди как можно скорее начали воспринимать меня всерьез.

Я НАЧАЛА СНИМАТЬСЯ, когда мне было семь, и с самого первого дня решила копить деньги на дом — складывала деньги в банку из-под варенья. А вот агента я захотела еще в три. Сама я этого не помню, но все вокруг говорят, что так и было. Думаю, что на самом деле я не имела ни малейшего представления о том, кто такие агенты, просто мне казалось несправедливым, что у мамы и папы они есть, а у меня — нет.

НА ПРОШЛЫЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ, когда мне исполнилось 28, я подумала: «Черт, а ведь это и называется «стать взрослым». А потом я взяла фотографию — мне девять лет, я сижу где-то в джинсовом комбинезоне — и подумала, что мне срочно надо купить такой же. И тут кто-то дарит мне крылья, как у феи. В общем, свой 28-й день рождения я встретила в джинсовом комбинезоне с крыльями за спиной — и никогда не была так счастлива.

У МОИХ РОДИТЕЛЕЙ БЫЛ УГОВОР: несколько лет подряд — после того, как родился мой старший брат, — мама хотела второго ребенка, но отец (театральный и телевизионный актер Уилл Найтли. — Esquire) говорил, что они могут позволить это только в том случае, если мама (Шарман Макдональд, известный сценарист. — Esquire) напишет и удачно продаст пьесу. Так родилась я, а мама написала «Когда я была девчонкой, я плакала и кричала» — свою первую пьесу.

*

МАТЬ ГОВОРИТ, что я родилась сорокапятилетней.

*

Я ПРОШЛА ПУТЬ от вечных «она не умеет играть» до номинации на «Оскар», и, кажется, это здорово.

НА ВСЕВОЗМОЖНЫХ СВЕТСКИХ МЕРОПРИЯТИЯХ вы можете видеть меня в углу с бокалом шампанского. Каждый раз мне очень-очень страшно и некомфортно, и я просто стою там, в углу, тихонько выпиваю, бессмысленно улыбаюсь и жду, когда все наконец закончится. И я никогда не знаю, что и кому должна говорить.

НА КРАСНОМ КОВРЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ ИНДИВИДУАЛЬНОСТЕЙ, и как бы ни старались фотографы, все очень похожи. Вот почему я обожаю Бьорк и ее платье-лебедь (в котором Бьорк появилась на церемонии вручения премии «Оскар» в 2001 году. — Esquire). Но мне на такое не хватит смелости.