Племя

Чернушная политическая аллегория о нынешней Украине, замаскированная под жутчайшую драму о бандитах и проститутках из интерната для глухонемых детей.

Подросток-старшеклассник приезжает в специализированный интернат для глухонемых детей. Реальная власть в заведении принадлежит не учителям, а старшим ребятам, и они быстро берут крепкого парня в оборот и включают его в свою банду. Вскоре он начинает вместе с ними грабить прохожих и выбивать деньги из тех учеников, кто поменьше и послабее. Когда же один из участников банды нелепо погибает, главный герой становится сутенером, продающим старшеклассниц на стоянке для дальнобойщиков. Тем временем «выбившийся в люди» бывший воспитанник заведения подготавливает почву для того, чтобы послать девушек на работу в Италию.

Сама идея «Племени» выводит вдумчивого зрителя из себя. Фильм на языке жестов, начисто лишенный перевода. Глухонемым актерам и так трудно общаться с миром, а тут картина, полностью посвященная их жизни и их переживаниям, отказывается им помочь, отказывается снабдить субтитрами их монологи, их перепалки, их признания в любви. Разве так можно? Да, критики уже придумали оправдания для «эксперимента» украинского режиссера Мирослава Слабошпицкого. Мол, такое повествование держит зрителей в тонусе, заставляет разгадывать ленту как головоломку. Да и вообще, «любви и ненависти слова не нужны», как гласит слоган картины.Но разве это так? Разве Ромео выразил свою любовь к Джульетте без слов? Слова имеют значение. Слова любви, слова ненависти и даже слова юридической проформы. Вспомните недавнюю судебную сцену из «Левиафана». Конечно, визуальное искусство может ограничивать себя и рассказывать истории без слов. Так устроен балет, и в кино и анимации тому немало примеров. Но в «Племени» слов полно – во многих сценах фильма герои буквально не затыкаются. И когда картина оставляет эти моменты без перевода, она предает и персонажей, и актеров. Как оценить актерскую игру, если понимаешь лишь часть перформанса?