«Мой выбор — двигаться дальше, называя вещи своими именами»

Ксения Соколова поговорила с режиссером о том, в чем он видит главную коллизию «Левиафана», почему фильм вызывает негативную реакцию в России и в чем заключается его обнадеживающий месседж.

Андрей, прежде чем начать разговор, хочу сказать две вещи: во-первых, мне очень нравится ваше кино. И «Елена», которую я посмотрела с огромным интересом несколько раз, и «Левиафан» — я видела фильм на показе в ЦДК, еще в декабре.Спасибо.Во-вторых, мне очень не нравится, что за последние два месяца вы дали несколько десятков интервью. Поэтому, чтобы не заставлять вас повторять уже много раз сказанное, понадобится кое-какая драматургия. К счастью, она — хоть и вполне «кое-какая» — у нас есть.Интересно…Посмотрев ваш фильм в ЦДК, я, не будучи с вами знакома, узнала ваш телефон и написала SMS размером с простыню. Вы не ответили.*Вы не представляете, сколько всего мне сейчас пишут!*Я понимаю и совершенно не обиделась. Тем более что у меня имеется возможность лично зачитать вам мое вдохновенное послание. Вот оно: «Андрей, мы не знакомы, но я посмотрела ваш фильм, и мне пришла в голову одна вещь. Большинство тех, кто видит ваше кино — великолепное, что вы и сами знаете, — видят в нем жестокое обвинение режиму. Это на поверхности. Второй пласт — христианский. Мытарства. Но есть еще кое-что. Это пласт предательства, *** — сорри, если не любите мат…»Иногда он к месту!..«…По-моему, героев в конечном итоге погубил не режим, а поступок женщины. Предательство — самое страшное, что может сделать человек с человеком, именно оно приводит к дьявольским последствиям. Внешнего врага можно победить, если стоять насмерть и стоять вместе. Или умереть, но не сдаться, что тоже означает победить. Но предательство близкого, того, кому доверяешь, лишает преданного всего — энергии, силы сопротивляться, фатально ослабляет его. После такого поражения внешнему врагу остается лишь довершить работу. В вашем фильме этот механизм идеально прорисован. Вы этот мотив сознательно закладывали или он сам проявился, как бывает, если вещь талантливо сделана?» Пусть это и будет мой первый вопрос.